к моему так близко, что я почувствовал запах мятных леденцов, — если вам вдруг понадобится помощь с… *дополнительными баллами*… или, может быть, с закрытием парочки пропусков… вы знаете, где меня найти. Я всегда готова пойти навстречу талантливым студентам. Особенно таким… многообещающим.
Она ещё раз окинула меня своим сальным, оценивающим взглядом, и я почувствовал себя так, будто меня только что окунули в чан с помоями. Это было уже слишком. Это был перебор. Слухи о «задании» Митсуко-сан, перевранные и раздутые до вселенских масштабов, дошли даже до преподавателей! И теперь мне, как последней портовой девке, предлагают закрыть прогулы за… что? За «вдохновение»?
— Я… я пока ничего не решил, — пробормотал я, инстинктивно пятясь назад. — Спасибо за предложение, я обязательно подумаю.
Не дожидаясь ответа, я развернулся и почти бегом бросился прочь по коридору, подальше от неё, от этих стен, от этого безумия. Я чувствовал себя грязным. Униженным. И невероятно, бесконечно уставшим от всего этого. Мир определённо сошёл с ума.
* * *
Я вывалился из дверей университета, как пробка из бутылки дешёвого шампанского, которое трясли слишком долго. Голова не просто гудела — она вибрировала, словно в неё встроили мобильник и на него теперь звонят все, кому не лень. Афиша с моим лицом. Эри, которая внезапно стала моей сводной сестрой. Аои с её безумными выходками. Кику и Кам, которые… вообще непонятно что. Мой мозг, который я всегда считал своим главным сокровищем, превратился в бесполезный комок серого вещества, не способный даже на простейшие вычисления. Я чувствовал себя главным героем какого-то дурацкого ситкома, где сценаристы — пьяные обезьяны, которые каждую минуту вбрасывают в сюжет новый, ещё более идиотский поворот.
Расстроенный, подавленный и злой на весь этот безумный мир, я поплёлся к выходу с территории университета. Единственное, чего мне хотелось — это добраться до своей берлоги, запереться на все замки, врубить на полную громкость какую-нибудь тупую комедию про пердёж и сожрать трёхлитровую банку самого дешёвого шоколадного мороженого. Но, видимо, у вселенной на меня были другие планы. Очень, очень другие.
Не успел я сделать и десяти шагов, как прямо передо мной, с противным визгом тормозов, остановилась до боли знакомая, хищно блестящая чёрная машина. Тонированное стекло плавно опустилось, и я увидел её. Митсуко-сан. Она сидела за рулём, в стильных тёмных очках, которые скрывали её глаза, но я и так знал, что они сейчас смотрят на меня с насмешкой. Её губы изогнулись в такой лукавой, хищной улыбке, что у меня по спине пробежал холодок, а в животе всё сжалось.
— Вид у тебя, Изаму-кун, будто на тебя стая голодных волчиц напала, — рассмеялась она. Её смех был похож на звон хрустальных бокалов с очень дорогим шампанским — тем самым, которое я никогда в жизни не пробовал. — Садись, Сенсей Кампай. Пора тебе увидеть, во что ты ввязался на самом деле.
Спорить? А смысл? У меня не было ни сил, ни желания. Эта женщина была похожа на стихийное бедствие — сопротивляться бесполезно, можно только надеяться выжить. Я молча открыл дверцу и плюхнулся на мягкое кожаное сиденье, чувствуя себя похищенной принцессой. Только вместо дракона была красивая начальница, а вместо башни — неизвестность, которая пугала гораздо больше.
Мы ехали молча. Я тупо смотрел в окно на проплывающие мимо дома, а Митсуко-сан, постукивая длинными ногтями по рулю в такт какой-то модной западной музыке, везла меня куда-то на край света. Вскоре знакомые улицы сменились унылым пейзажем промышленного района. Гигантские склады, серые ангары, заборы с колючей проволокой. Наконец, машина свернула к самому большому из них — огромному, безликому павильону, у входа в который уже копошились рабочие в касках.
— Добро пожаловать на поле боя, Сенсей, — с усмешкой произнесла Митсуко-сан, грациозно выходя из машины.
Внутри павильон оказался ещё больше, чем я мог себе представить. Настоящий самолётный ангар. Под высоким потолком гулко разносились эхо от голосов и стук молотков. И прямо в центре этого хаоса, словно отряд спецназа перед штурмом, стояла вся наша великолепная четвёрка. Мико, энергично размахивая руками, что-то эмоционально доказывала двум хмурым работягам, на лицах которых было написано полное непонимание. Кэори, невозмутимая, как ледяная статуя, тыкала пальцем в экран планшета, показывая какие-то чертежи. Саша, лениво откинувшись на складном стуле, потягивала кофе из бумажного стаканчика и с видом скучающей королевы наблюдала за суетой. А рядом с ней, словно фурия, металась Синдел, выкрикивая в телефон приказы на английском и жестикулируя так, будто пыталась вызвать дождь. Чуть поодаль, с растерянными лицами, стояли двое пожилых людей — мужчина и женщина, видимо, хозяева этого места.
— А вот и наш главный виновник торжества! — громко объявила Митсуко-сан, подводя меня к этой разношёрстной компании. — Познакомьтесь, это Изаму Андо. Наш сценарист. Изаму-кун, это господин и госпожа Сузуки, владельцы этого прекрасного павильона.
Я, как полагается вежливому японскому мальчику, поклонился. И тут произошло нечто совершенно невообразимое. Мужчина, невысокий, лысоватый старичок в роговых очках, при виде меня вдруг издал странный писк и выронил из рук папку с документами. Бумаги разлетелись по бетонному полу. Его глаза за стёклами очков восторженно заблестели, а рот приоткрылся в немом изумлении.
— С-с-сенсей… Кампай? — заикаясь, пролепетал он, глядя на меня так, будто я был не скромным студентом-извращенцем, а как минимум поп-звездой мирового масштаба. — Н-не может быть! Я… я ваш самый большой поклонник! Ваши новеллы… это просто шедевры! Я все их читал! Все! «Горячие ночи в библиотеке», «Моя госпожа — кицуне», «Семь невест для одного программиста»! Гениально!
Он, смущаясь и краснея, как помидор, подскочил ко мне и протянул свою дрожащую, морщинистую ладонь.
— Можно… можно автограф? Прямо сюда! На руку! Я её мыть не буду! Никогда! Честное слово!
Я застыл в полном шоке. Мой мозг окончательно отказался работать. Мой тайный поклонник? Этот милый дедушка? Я уже было рефлекторно потянулся к карману за ручкой, как вдруг его жена, строгая дама с туго затянутым пучком седых волос, с размаху влепила ему такой мощный подзатыльник, что у бедняги чуть очки не слетели.
— Старый дурак! — прошипела она, сверкая глазами. — Совсем из ума выжил из-за этих своих пошлых рассказиков! Веди себя прилично! Перед людьми стыдно!
Эта сцена была настолько неожиданной и комичной, что напряжение, витавшее в воздухе, мгновенно лопнуло, как мыльный пузырь. Даже Синдел на секунду оторвалась от телефона и фыркнула в кулак. Саша лениво улыбнулась, а Мико просто
