Но — главное из всего этого эльфийского лялякания я понял: Эсси была жива, более, чем здорова и должна была прийти в себя часа через два. И мне эти два часа нужно было как-то выживать. Кажется, я смог бы отмудохать всех, кто был в данный момент в лекарском покое… Наверное. Конечно, если старейшины — сильные природные маги, то обернуться оно могло по-всякому, но в ближнем бою, да с эффектом неожиданности — я бы разбил им бошки раньше, чем они успели бы обосраться от страха.
Так что я лежал себе и продолжал думать о всяком. Например, о том, почему Брегалад так настойчиво звал свою сестрицу обратно в Ород-Раву, зачем просил меня сделать ему татау и о странном семейном климате, который у них тут царил. Эсси очень легко относилась к тому, что папаша и братик валяются в отключке с самой жуткой магической заразой из всех известных. Брегалад выглядел довольно весело, когда разглядывал застывшую в каталепсии сестру… Что все это значило?
Положим, принц знал, что если я соглашусь сделать ему татау, то эта его «связь с лесом» прервется. И что тогда? Он сможет свалить в свою ненаглядную Москву? А раньше почему не мог? Наследник не может надолго покидать владения клана? А глава? Глава вообще — может их покидать? От этих вопросов мне становилось физически хреново.
По всему выходило: вытаскивая с того света этих двух эльфов, я совершил некую капитальную ошибку, масштабы которой и осознать не мог! А с другой стороны — что я еще мог сделать? Оставить ситуацию как есть? Но Эсси все равно тогда вынуждена была бы рулить делами клана… Их семья определенно была причудливым образом связана с этой долиной, окрестными местами, дворцом и всем прочим. Что-то на генном уровне? Но тогда появлялся следующий вопрос: а если бы они все померли? Все втроем? Что — клан бы распался? Или у них есть какие-то кузены, следующие по иерархии наследования? Могу я подкрасться к Эсси, быстренько сделать ей татау — и свалить, пока охреневший местный лес протягивает свои зеленые цепкие лапы к кому-нибудь другому? И вообще — почему лесу не по душе мои татау? Потому что я орк?
Скандалы, интриги, расследования! Первый лес-расист в мире обнаружен урук-хайским Резчиком Бабаем Сарханом в процессе насильственной попытки нанесения народной орочьей резьбы на кожу эльфийской владычицы! Оным лесом урук ударен был в ухо, отчего вскорости и помер…
Меня все это реально дергало, я даже переживать начал. Переживающий урук — это оксюморон! Но решение пришло довольно быстро: нужно поговорить с Эсси. Понять, на каком она вообще свете, на каком МЫ свете. Потому что этот зеленый свет из ее глаз мне ни разу не понравился…
Наконец голоса удалились. Похоже, они закончили лаяться, и танцы с бубнами вокруг Эсси тоже подошли к концу. Здесь ли она еще? Хрена с два я стал дожидаться, когда Брегалад вернется! Вылез из настадрена и убедился — никого в покое не было. Подошел к тому месту, где стояла девушка, наклонился… В деревянном полу явственно были видны вдавленные отпечатки ее стоп! Размер — тридцать седьмой или около того, изящная такая ножка. Глубина выемки — сантиметра три. Нихрена себе! Это что ее туда так впечатало? Хотя — вспоминая «кисельные» стены…
В коридоре послышались шаги, и я мигом шмыгнул к двери, замерев с той стороны, куда она открывалась. Шмыгнул… Настолько, насколько этот термин вообще применим к черному уруку. Я весь напружинился, сжал кулаки и был готов встретить любого супостата. Но вошел всего лишь кудрявый Брегалад.
Даже не закрыв за собой дверь, он кинулся к настадрену, в котором я только что лежал, и громким шепотом начал:
— Бабай, вставай, пойдем, пока никого… — и тут ящичек открылся, а там никого не оказалось. И эльфийский принц (бывший?) сильно этому удивился и совсем по-простецки сказал: — Ять!
А я не удержался и рявкнул:
— БУ!!!
— А-а-а-а!!! — Брегалад схватился за сердце. — Фу, какой кошмар. Нельзя так делать.
— Я бы еще и поубивал вас всех нахрен. Как же вы меня бесите. Где Эсси?
— Эсси осваивается. Пойдем, я проведу тебя в твою комнату, вещи я твои уже собрал, даже бочка на месте. И квадроцикл пригнал… — он как-то суетился и явно чувствовал себя неловко.
— Ты, никак, меня выпроваживаешь? — уточнил я. — Говно идея. Не проканает.
— Бабай… — он попытался пригладить встопорщенные кудри. — Не надо усложнять. Ты ведь понимаешь…
— Ну, уж нет! Говорю — не проканает. Я на ваше эльфийское говно не куплюсь. Я должен поговорить с Эсси, — навис над ним я.
— Это может быть очень плохой идеей, — замялся эльф.
— Плохой идеей было лечить тебя и твоего отца! — рявкнул я.
— Лечить? Так это ты… Так значит — татау? Все-таки — татау? Однако! А волосы…
— Волосин! Оволоситель, ять! Мы хотели, чтобы все прошло незаметно! Я ведь лечил Николая Воронцова, все сработало просто отлично, понимаешь? Вы бы поправились, волосы бы подросли, Эсси настроила бы настадрен и никто бы ничего не понял!
Брегалад смотрел на меня как на идиота.
— Ты чего? — спросил я.
— Неужели ты думаешь, что дочь главы клана Росомах не знала, к каким последствием приведет воздействие на членов правящей фамилии сильнейшего клана лаэгрим орочьими эгрегориальными техниками?
— А? Ты что сейчас имеешь в виду? — звучало все это и вправду скверно.
— Может быть, ты все-таки не сильно умный, а сильно тупой? — эльф как-то по-собачьи почесал себе ухо. — Скажи, Бабай, Эсси просила тебя хотя бы раз за все время вашего, скажем так, знакомства, сделать себе татау? Какую угодно?
— Э-э-э-э-э… — настало мое время чесать башку. — Ну, нет. Мы как-то не говорили об этом, я не предлагал… Думал — ваши эльфийские заморочки. И сильно удивился, когда ты меня об этом попросил!
— Ну, вот и думай… Одно скажу: я никогда не хотел власти, хотя мне и приходилось изображать из себя послушного сына и идеального принца. Мне по душе другая жизнь…
— И какая же? — то, что он толсто намекал на замечательную схему по завоеванию власти, которую провернула его сестра, я уже прекрасно понял, но обсасывать и обдумывать эти мысли дальше мне не хотелось.
— На архитектурный факультет хочу поступить, — сказал Брегалад. — В Москву. Дома хочу строить — из современных материалов, в стиле хай-тек. Без идиотской резьбы по дереву. И путешествовать мечтаю, сколько угодно и где угодно! Хочешь встретиться с Эсси? Да ради Эру Илуватара, встретишься. Только не огорчайся сильно.
— Не расплачусь, — я зашагал следом за ним по коридору в сторону комнаты, которую мне выделили для проживания. — Не бойся.
— Я и не боюсь, что ты расплачешься, — пожал плечами Брегалад. — Я боюсь, что ты дворец разнесешь. А он дорог мне как память о детстве, хотя я и не собираюсь сюда никогда возвращаться.
* * *
Я как раз переодевал штаны, когда в мою комнату вломился Элрохир Кедеэрнович Ронья, со сверкающим позолотой старинным мечом в руках и со сверкающей лосьоном после бритья лысиной на голове. Не по душе ему пришлось «афро»…
— Я убью тебя-а-а-а! — закричал он и улетел в стену, потому что я капитально ляснул ему по щам.
Меч я ногой отбросил под кровать.
— Не устану поражаться способности эльфов быть неблагодарными, — я подал руку бывшему главе клана, помогая подняться. — Сначала я спас деревню Лис от выжигания — и в меня стреляли из пистолетика. Потом — помог снять осаду с базы шестого отряда — и меня решетили из автоматиков. Теперь — вылечил от Черной Немочи главу клана и его наследника, а до этого — организовал перемирие и переговоры — и вуаля! Бритый налысо пенсионер кидается на меня с позолоченной зубочисткой. Знаете, какое у меня самое большое желание возникло по результатам визита в Ород-Раву? Правильно! Привести за собой тысячи три моих сородичей и сжечь здесь всё к чертовой матери, потом обосрать и обоссать дымящиеся развалины и свалить в закат.
— Ты не выйдешь отсюда живым, — пригрозил мне Элрохир Кедеэрнович, совсем по-стариковски с кряхтением присаживаясь на кровать. Хотя на старика он похож не был, у эльфов вообще старость наступает как-то по-другому. Так, моложавый дядечка эльфийской наружности, лет сорока пяти.
