Возникало такое чувство, что мы были созданы друг для друга. Хотя, так оно и было — Пескоройку создавали мои предки для себя и своих потомков. Так что полное родство наших душ подразумевалось само собой. И я знал, что она будет точно так же заботится и защищать и мою семью — жену и детей. И в обиду их никому не даст.
Резные дубовые двери неожиданно распахнулись передо мной с тихим скрипом и на крыльцо буквально вылетел мой молодой дедуля — Иван Чумаков. Надо, наверное, приучить себя называть его просто Иваном. А то я скоро совсем запутаюсь и проговорюсь. Пусть, никто этого не поймет, но зачем мне эти лишние заморочки?
Чумаков, тем временем, как очумелый кинулся ко мне и заключил в крепкие объятия.
— Ромка, живой! — приговаривал он, чувствительно хлопая меня крепкими ладонями по спине. Пусть, сейчас мы и не были родственниками (хотя я и продолжал считать его таковым), но верными боевыми товарищами несомненно стали. Да еще и подружились — водой не разлить. — Ох, молодца! Да еще и не один… — Он выпустил меня из своих медвежьих объятий, и взглянул на стоявших во дворе людей.
— А ты, паря, никак сомневался? — послышался смешливый дребезжащий голос деда Маркея. — А я еще в другой раз понял — товарищ Чума та еще Холера!
— Маркей Онисимович! — Иван, узнав старика, обрадованно его облапил.
— Да не дави так, зараза! — мягко выругался снайпер, когда звонко захрустели его рёбра.
Чумаков тут же ослабил хватку, но не отпустил старика полностью, а с сияющей улыбкой разглядывал его с ног до головы:
— Смотрю, Онисимыч, жестко потрепали тебя фрицы — седины дюже прибавилось!
— А ты, я вижу, всё такой же — медведь медведём! — хрипловато рассмеялся дед Маркей, потирая бока.
Чумаков расхохотался, и тут же перевёл взгляд на остальных — на незнакомую «фрау» в форме немецкого офицера-медика, которая стояла чуть поодаль и, закусив губу, наблюдая за нашей встречей с лёгкой улыбкой; на странного лысого карлика с длиннющей бородой, намотанной прямо на тело; на отца Евлампия, которого Чумаков видел в партизанском отряде.
— А товарищ Суровый? И товарищ политрук? — спросил Чумаков, кивнув батюшке. На большее священнослужитель мог не рассчитывать, так уж сложилось, не любил мой дедуля попов. — Неужели…
Старик лишь качнул головой:
— Всех фашисты замучили, Вань… Зверско… Я, да отец Евлампий — вот и весь наш партизанский отряд, кого товарищ Чума вытащить сумел…
— Вечная им память! — Чумаков нахмурился, скрипнув зубами и с хрустом сжав кулаки. — Таких людей теряем, Ромка… До последнего вздоха этих тварей бить буду! А это еще что за «фрау доктор»? — насторожился Иван, разглядев совсем немаленькое звание Глории.
А «фрау доктор», между тем, сделала шаг вперёд и представилась:
— Обер-фельдарцт медицинской службы третьего…
— Погоди-ка, — перебил её Иван, — это ж сопоставимо по рангу с целым подполковником! Ты что, Ромка, её в плен взял?
— Это Глория, — назвал я ведьму по имени, — главный врач военного госпиталя в Покровке. Она помогла нам выбраться. Без неё мы бы не справились.
Я не стал говорить, что справился бы и без её помощи, но надо же мне было как-то объяснить её присутствие здесь. А так, хоть немного очков наберет в глазах моих товарищей. Да и уничтожение огромной орды фашистов без её участия так гладко бы не прошло.
— Она что, шпиёнка? — Не унимался Чумаков, пристально рассматривая Глорию.
— Нет, — я покачал головой. — Она не шпионка. Она — ведьма. Вместо того, чтобы фрицев лечить, Глория отправляла их прямиком в ад. К тому же, она француженка, но фашисты считали её своей!
— Ну, если так, — Чумаков расслабился, но всё ещё скептически разглядывал женщину, — добро пожаловать в наш отряд, фрау Глория!
— Кстати, а ты кто такой? — Иван прищурился, в упор разглядывая странного лысого карлика, который до сих пор молча стоял в стороне, обёрнутый вокруг тела собственной подгоревшей бородой, источающей «аромат» паленой шерсти.
— С какой целью интересуешься, малой? — Черномор кашлянул в кулак, начиная неторопливо разматывать бороду.
Тут уже пришла моя очередь нервно закашляться: этому недомерку палец в рот не клади — отгрызёт по самое небалуйся!
— Кто малой? — У Ивана едва глаз не выпал от удивления. Так-то карлик ему едва до груди головой доставал. — Я малой?
— Постой, Вань! Не газуй! Это новый член нашего отряда, — поспешил я встрять, пока карлик не начал душить Чумакова бородищей. Уж очень выразительно он покачивал её кончиком. — Так-то он могучий колдун. И лет ему побольше чем тебе — на тыщу, примерно. А то и на две. Черномором зовут. Будьте знакомы!
— Черномором⁈ — выдавил из себя Иван, глядя то на меня, то на бородатого карлика. — Это как у Пушкина, что ли? Руслан и Людмила, да? Тот, вроде, тоже Черномор, и тоже с бородой.
— Это он и есть, — вполне серьёзно подтвердил я.
— Не, Ром, ты меня разыгрываешь, что ли?
— А ты чё, не веришь? — Черномор сердито тряхнул головой. — Разглядывает он меня, как неведому зверушку!
— Да нет, просто… — Чумаков почесал затылок. За последнее время он уже не раз и не два встречался с такими чудесами, в которые и поверить-то сложно. — Просто в первый раз живого Черномора увидал… Ай, да Пушкин! Ай, да сукин сын!
— Ну, теперь увидел? — недовольно буркнул Черномор. — И давай без глупостей! Я здесь не для развлечений!
— Ладно-ладно, извини! — Чумаков махнул рукой, но я видел, как его глаза всё ещё сверкали изумлением и любопытством. — Главное, что ты наш и против фрицев! Значит, вместе будем воевать? А умеешь чего? — сыпанул он напоследок вопросами.
— Наш он, Вань! — подтвердил я. — Можешь даже русским его считать. А вот на что он способен — нам ещё узнать предстоит. Но скажу так: то, что я уже видел — весьма впечатляет!
Черномор хмыкнул и, разматывая последние метры своей бороды, произнес:
— Ну, ежели ты такой любопытный, малец, то гляди!
Он щелкнул пальцами, и его борода внезапно ожила: взлетела над землёй, закрутилась в спираль и вспыхнула голубоватыми искрами. Её стремительное движение мгновенно сформировало вихрь, который поднял в воздух всю нашу разношерстную компанию, да и сам карлик взлетел и завис рядом. Мы неподвижно замерли в воздухе, а затем мягко опустились обратно.
— Это, конечно, баловство, — сказал Черномор, снова обматывая «успокоившуюся» бороду вокруг пояса. — Могу и посерьёзнее…
— А вот этого не надо! — мягко, но твердо запретил я. — В деле покажешь — нечего за просто так силу транжирить!
— А ты, товарищ Черномор, не промах! — Чумаков вдруг озорно засмеялся и хлопнул карлика по плечу. — С такими союзниками и война не страшна!
— Отличная команда собирается! — произнёс я, оглядывая всех присутствующих.
Я чувствовал, как мои бойцы предвкушали грядущие сражения. Даже ведьма, которая наблюдала за всем происходящим с загадочной улыбкой. Про Черномора я вообще промолчу — после длительного заточения он рвался в битву, а в его глазах то и дело мелькали хищные искорки.
— Скоро мы им все покажем, — добавил Иван, сжимая кулаки, а я уловил в его мыслях, что он тоже понял — это будет совсем другая война.
— А кто-то завтрак обещал? Или мне показалось? — неожиданно вспомнил об обещании Вольги Богдановича Черномор. — Мы сегодня жрать будем? В животе бурчит — у меня тыщу лет во рту даже маковой росинки не было.
— Ну, к завтраку вы уже опоздали… — Виновато развёл руками Иван, взглянув на часы. — Время-то к обеду уже!
— Так обед подавай! — мелкий бородач заревел как огромный голодный бегемот, так же широко распахнув свою пасть. — Скорее, а не то я тобой перекушу!
Я конечно,сомневался, что Чумакова напугает подобная угроза. Однако небольшая оторопь, напавшая на дедулю, показала, что он, хоть и не боится, но опасается. А то, хрен его знает, чего от этих «сказочных» персонажей ожидать. Может, действительно, слопает и не подавится?
— Ну… это… — наконец выдавил он. — Проходите, гости дорогие… — И он широко распахнул парадные двери особняка. Тут голос его оборвался, потому что мы вошли в столовую — и замерли.
