наши самые искренние комплименты, скрылись в пучине. Настала пора расставить все точки на «ё». Хах, вы бы это видели: Селёдка стоит вся такая гордая… по колено в грязи. Ждёт, пока заговорю. Что же:
— Спасибо за доставку. Ну, бывай. — Демонстративно отвернувшись, я «поплыла» прочь.
— Презираешь меня за любовь? — почти шёпотом произнесла Хокори.
Разговора «по душам» не избежать? Эх…
— У тебя не любовь, а слепая собачья преданность.
— Сама-то, поди, только себя и любишь, остальные побоку?
— Так уж вышло, дорогая, что все мои близкие мертвы. Из родственников один дедушка остался, да и тот… лучше бы сдох. В отличие от тебя, «орхидеи тепличной», идти мне некуда, нигде не ждут.
— А как же Энтинус, Андропония?
— Хах! Бело-золотой город привечает сильных и полезных. За красивые глазки краюхи чёрствой не дадут. Провалю задание — останется сесть под деревце, обнять колени и горько плакать.
— Брось, видела я, как главком на тебя смотрит. Один звонок…
— Никогда! Кто я, по-твоему, домашний питомец⁈ Жить за чужой счёт не собираюсь!
— Слушай, прости, зря я на тебя с оружием… Прошу, возьми с собой, обузой не буду… постараюсь. — Воительница сжала рукоять меча. — Я сильная, любого врага одолею! Или здесь меня бросишь… в грязи?
— Когда увижу, что ты исправилась, тогда и прощу, — я протянула рыбине руку. — Большего пока предложить не могу, увы.
— Сойдёт, командир.
Продирались сквозь заросли мы «змейкой». Хокори, пригибаясь, шла позади, держа меня за плечи. В предрассветной тьме она ни зги не видела.
[Слушай, профессор, тебя бы тоже спрятать. Имперцы мерцающие терминалы на руках не носят.]
[Вынужден отказать, офицер. Терминал искусственного интеллекта — символ принадлежности к старшей расе. Прятать меня…]
Кстати, да. Даже Протей следовал этому правилу, пусть Эфия и выглядел странно поверх «кожаной» куртки. Так или иначе:
[Скройся Железка, это приказ.]
Мне показалось или профессор вздохнул? Ишь, какая цаца! Инструментам иметь собственное мнение не полагается!
Рукав на левой руке пошёл волнами и новые шестигранники накрыли спесивый компьютер. Нет, ну вы только вдумайтесь, само это словосочетание — уже бред!
— Какой план? — спросила Селёдка, когда мы вышли на тракт.
Акула потеряла сандалии в речной жиже, нужно купить ей новую обувь. Вот тоже проблемка. С моим кошелёчком не погуляешь. Прежде, чем тратить, нужно начать зарабатывать. Но как? Нет, врачом я работать отказываюсь, мне хватило!
Опережая мой ответ, из-за поворота послышался цокот копыт. Хокори тут же выхватила ковырялку:
— Деревянный механизм и два железных зверя! Я справлюсь!
Она пытается определить по звуку? Ну-ну, «железные звери», ага, кони подкованы просто.
— Стой, дура! — Пришлось повиснуть на рыбине. — Мы даже не знаем, кто это! Будешь бросаться на каждого встречного-поперечного, вали домой!
Кое-как мне удалось заставить дикарку убрать меч в ножны. Пока мы боролись, повозка, запряжённая двойкой лошадей, приблизилась.
— Здравствуйте, дамы. — Сидевший на облучке старичок изобразил подобие поклона. — Вы здесь по делу иль с вами зло приключилось какое?
[Говорить буду я, а ты… ты просто заткнись! Даже если к тебе обратятся, молчи. Твои часы — переводчик, не хватало ещё, чтобы люди честные ахинею рыбью слушали! С этой секунды ты — моя тень, без команды и пальцем двинуть не смей], — выпалила я телепатией.
Представление началось, на сцену выходит артистичная волшебница! Я сотворила тусклого «светлячка» и пустила фальшивую слезу.
— Д-дедушка…! На наш дилижанс напали! Мы еле ноги унесли! — Голосок тоненький, дрожит, слёзки бегут, носиком шмыгаю. Прекрасное исполнение! Быть маленькой и хрупкой — очень выгодно!
— Эка беда! — Извозчик вытянул морщинистые губы, сочувствующе цокая. — Дальше по тракту Альбергар, подвезу, коли не побрезгуете.
Сама знаю, дед, специально здесь сошли. Тебя встретить не ожидали, но спасибо, что подвернулся. Под прикрытием старика мы попадём в город, как говорится: «без шуму и пыли».
«Погрузив» рыбину в телегу, я села на облучок рядом с извозчиком.
— Скверно с вами судьба обошлась, — причмокнул дед, тронув повозку. Зубы давно покинули его рот.
— Гадкие бандиты! Я так испугалась!
— Вы, барышня, чьих будете?
— Почему ты решил, что я из знатных?
Специально вопросом на вопрос ответила, пусть Хокори учится.
— Манеры видно за версту, а на холопе и корона криво сидит. Взять хотя бы компаньонку вашу, и красота, и стать при ней, а платье будто первый раз надела. Простите, если резко вышло.
— Ничего-ничего, ты почти угадал, — хихикнула я, услышав, как Селёдка скребёт дно телеги от злости.
Ух! Я прям расцветаю. Как же приятно снова оказаться в своей тарелке: госпожой среди слуг, где все хвалят, да комплименты делают. Блаженство!
— Зови меня Росса, просто Росса.
— Красивое имя. Не редкое, правда, однако ж породистое.
Ты чего несёшь старик? Я тебе гончая, что ли?
— Не серчайте, молодая госпожа, — дед откашлялся, глядя на мои надутые щёчки. — Слово колкое подобрал, но не со зла, старым совсем становлюсь. Комплимент задумывал, мол: чем меньше в имени твёрдого, тем оно роскошнее. А у вас ещё и звонкая «Р» во главе!
— Будет тебе, старче.
Я даже немного покраснела. Знает ведь, шельмец, как польстить леди.
— Ты сам-то в такую рань разъезжать не боишься?
— Страх, он только по молодости острый. Своё я отжил, смертью меня пугать, что кота сметаной. Да и привычка есть — в ночь путь держать. Лошадки мои дорогу знают, покемарю слегка, а уже доехал.
Телега, скрипя, огибала холм, справа лениво проплывали деревья, скоро должен был показаться город. Хокори кряхтела на каждой кочке. Оно и понятно, это её первая поездка.
— К слову, дозвольте поинтересоваться, почему вы посвятили меня лишь в часть вашего имени?
