— Мне это кажется… — прошептала Маша и поняла, что она на грани обморока.
В ногах появилась слабость, уши заложило, и казалось, она сейчас описается. Маша медленно села на место, схватилась за бокал с вином, оставила его, налила воды, но во рту все еще было сухо — только руки вспотели.
— Ты чего? Плохо? — забеспокоилась Мерилин, вскочила, выбежала из комнаты, а когда Маша уже прощалась с жизнью, сунула ей под нос какую-то склянку с жидкостью, от которой разило конюшней.
Заметив, что Маше немного лучше, усадила ее в кресло, намазала виски и точку между бровями маслом с приятным запахом, дала выпить чего-то крепкого, чем Маша обожгла горло — у нее даже слюни потекли, как у бульдога — несколько минут пришлось плеваться в салфетки, но от всех этих действий она взбодрилась и вернулась в действительность.
— Ты что творишь? — спросила Маша, которая все еще была уверена, что умирает.
— Это у тебя шок! — обрадовалась Монро. — От новизны впечатлений!
— На фиг такую новизну… Кстати, а почему Монро?
— Это ты у бабушки моей спроси! — Вера развела руками. — Она в пятидесятых жила в Америке, общалась с кинозвездами, вот и собрала с миру по нитке… — заметив, что Маша ничего не понимает, пояснила: — Для того чтобы приготовить оборотное зелье, нужно немного ДНК того человека, в которого собираешься превратиться.
— ДНК? — удивилась Маша.
— Да мы про ДНК уже лет пятьсот знаем, это вы, люди…
— Мы? Люди? — насторожилась Маша. — А вы кто?
— Мы — ведьмы, — ответила Вера. — Так вы нас называете.
Маша кивнула и надолго замолчала. Вера некоторое время смотрела на нее, потом взяла тарелку, наложила себе салата, копченого мяса, соленой рыбы и принялась жадно есть.
— Но ты знаешь… — с таким видом, будто намеревалась сказать нечто значительное, произнесла Маша. — Я ведь не верю в ведьм. Это все блажь.
Мерилин, которой, видимо, уже надоело распинаться перед гостьей, заявила:
— Ну и не верь. Мне плевать.
Маша встала и походила по комнате.
— Но ведь даже если я сейчас выйду замуж за Андрея и рожу ему двадцать детей, в моей жизни ничего такого страшного не случится? Все произойдет лет через триста?
— Ну ты и лохушка! — восхитилась Монро. — Пойдем!
Они вернулись в кабинет, где Вера-Монро подошла к картине, дернула за край рамы — и картина оказалась зеркалом, а в руках у Веры очутилась тонкая прозрачная ткань.
— Восхитительная вещь! — Вера на вытянутых руках показала Маше тряпку. — Накрываешь любой предмет, и он выглядит так, как хочешь. Есть дома сейф — будет смотреться вазой с цветами, ну и так далее… Таких больше не делают — старинная работа.
Зеркало было большое, почти в человеческий рост, в страшненькой раме — из черного дерева вырезаны какие-то зубастые и грудастые девицы, а при них юноши с развитой мускулатурой и острыми ушами.
Вера вдруг смутилась.
— Вообще-то, я это и так умею делать, — словно оправдываясь, сообщила она. — Ну, это то же самое, что калькулятор — раз он есть, и не надо забивать голову устным счетом. Хотя, конечно, некоторые считают, что зеркало расслабляет, и они правы, но это же для узких профессионалов, а я вообще этим не занимаюсь…
— Ты о чем? — заорала Маша, у которой от всего происходящего расшатались нервы.
— Вот, смотри… — Вера кивнула на зеркало.
Маша подошла ближе, внимательно пригляделась и с удивлением увидела Москву. Кажется, в районе Останкина. Сейчас там стояли плохенькие пятиэтажки, но вот что-то стало меняться, дома начали расти, улицы выпрямились, появились какие-то магазины, газоны, деревья, засверкали стеклянные стены, полетели вертолеты…
— Что это? — отчего-то прошептала Маша.
— Ближайшее будущее, — с загадочным видом сказала Вера. — Это ты не видишь дальше носа, а представить, как все будет лет через сто, довольно просто. Ну, может, вот это кафе будет называться не так, а по-другому, но сие мелочи.
— Но откуда это может быть известно? — ахнула Маша.
— Человек предполагает, Господь располагает — это раз. Во-вторых, у каждого есть ангел-хранитель — он тебя ведет по жизни. То, что делает Сатана, в общем-то, тоже достаточно предсказуемо.
— То есть ты, получается, знаешь все наперед? — Маша даже пожалела Веру.
— Конечно! — воскликнула та. — Не понимаю, как вы, люди, блуждаете в потемках завтрашнего дня! Мрак!
— То есть получается, вы знаете, как я поступлю в следующий момент, что делает всю эту возню между ангелами и демонами вокруг меня совершенно бессмысленной?!
— Ну… — Вера-Мерилин смутилась. — Есть тонкости… Если честно, раньше управлять человечеством было проще. Ну… Как тебе объяснить?.. Вы были такие дикие, такие затравленные, что вас можно было подтолкнуть к чему угодно, а теперь у вас есть самолеты, Интернет, ДНК — мы были в шоке, когда ее расшифровали, космические ракеты — это, правда, баловство, но все же… Люди стали какие-то неконтролируемые. Особенно некоторые их представители, — Вера с упреком посмотрела на Машу.
— Ладно, — отмахнулась та. — А что мне делать?
Вера развела руками:
— А я-то откуда знаю? Это вообще не мое дело. Я тут ни при чем.
— Ничего себе ни при чем! — возмутилась Маша. — Ты меня во все это втянула! Давай объясняй, что мне делать с Андреем!
— Да не знаю я, что с ним делать! У вас связь, вы… как бы это сказать… вроде того, что созданы друг для друга. Ты ведь заметила, как у вас все легко складывается?
Маша кивнула. Конечно, пришлось признать, что это не она такая неотразимая, просто судьба такая, но если судьба уготовила тебе симпатичного богатого мужчину — нечего на нее пенять.
— Понятное дело, вы могли и не встретиться, — продолжала Мерилин. — Но Тина и банда постарались. Зоя же изо всех сил старалась вас настроить друг против друга. Сейчас появилась я — вся такая умная, и выложила тебе всю правду, что, конечно, не может не спутать карты.
— Кстати, почему ты мне все рассказала?
— Честно? Не удержалась! Очень хотелось с кем-нибудь поделиться! Правда, меня за это могут запросто отпетрушить, но вообще-то формально придраться не к чему. К тому же ты мой клиент. Ну и я ни за что не скажу, что родная бабушка продала мне тайну за обещание найти здесь, на земле, ее любимую брошку, которую она в 1843 году потеряла где-то между Нью-Йорком и Чарльстоном.
— А как ты ее найдешь? — ужаснулась Маша.
— Да фигня, есть свои методы, — отмахнулась Вера. — О, смотри, титьки сдуваются — зелье старое, наверное, выдохлось!
— Слушай, а кто у тебя еще есть?
— Марлен Дитрих, — Вера загнула палец. — Но без косметики на нее лучше не смотреть… Алла Пугачева — очень хорошенькая, молоденькая… Это я тех перечисляю, кого ты точно знаешь… Так… Есть, кстати, Клеопатра!
