в руки, я понял, почему в основном в моем прошлом будущем народ использовал четырехструнки: Ю Ю сделала мои руки очень сильными (я о пальцах говорю), но на пятиструнке мне играть оказалось все же тяжеловато. То есть терпимо, но очень недолго, все же сила и выносливость — это очень разные вещи. Однако минут пять я вполне мог продержаться — и у меня в конце концов получилось изобразить… нет, не все произведение, а пару музыкальных фраз из него, и я теперь действительно восхитился той девчонкой, которая на такой гитаре целый концерт отыгрывала.
Но пока что гитара было лишь одна — а для моих целей этого было явно маловато. А чтобы целей достичь, я уже в ноябре приступил к постройке новенького «электрогитарного завода» в Ваде: и недалеко, и лишней нагрузки на инфраструктуру Пьянского Перевоза заводик не создаст. То есть сам-то завод в любом случае эту структуру не перегрузит, но вот рабочие, которым и жилье потребуется, и прочие «коммунальные удобства», лишнюю нагрузку точно создадут. Я это еще раньше выяснил: мне дядька Бахтияр сказал, что существующая больше тысяч десяти-двенадцати населения просто не потянет. А расширить ее… прозвучит смешно, но возле поселка было просто негде разместить новые очистные сооружения для канализации. А вот Вад для нового заводика очень даже подходил: там и место для новых «инфраструктурных сооружений» было, и место для новых жилых домов имелось.
На заводике я, конечно, не только бас-гитары выпускать собрался, там и обычные (но тоже электрические) делать было можно и нужно. Можно потому, что для их производства требовалось то же оборудование, что и для басовок, а нужно потому, что на одних бас-гитарах завод просто не выживет из-за нерентабельности. И «деревяшечный цех» здесь играл минимальную роль, самое серьезное (и дорогостоящее) производство намечалось в цехах по выпуску электроники. Ну и кое-чего еще — но «еще» это если денег хватит. Ну а если не хватит, то производство качественных динамиков тут начнется годом-двумя позднее, его с выручки от гитар организуют. Не я организую, а те, кто гитары делать будет…
Так как я о том, как делают гитары, представление имел самые скромные, на проектирование «деревяшечного» производства я пригласил сомовских мебельщиков, которые мне гитару и сделали, а проектирование электроники поручил инженерам все еще недостроенного завода видеомагнитофонов — а то чего они у меня в институте-то штаны бесплатно протирают? Они, конечно, штаны не особо и протирали, налаживали оборудование, которое уже на завод поступило — но многое еще только делалось, потому работы у них было не особо и много. А так как парни были молодые, им мысль о налаживание выпуска электрогитар понравилась и они выдумывали для этого всякое даже во внерабочее время. Потому что музыку народ любил, а ее людям все же сильно не хватало — а по поселку уже разошелся слух о том, что «Шарлатан знает, какая музыка народу нужна и знает, как ее дать людям больше и лучше». И опять у меня свободного времени стало больше — вот только теперь я вообще высыпаться перестал из-за того, что времени у меня стало даже не в обрез, а даже слова не подберу.
Со временем у меня стало туго, в том числе и потому, что я почти каждый божий день очень много его проводил с Лидой. И обучал ее работе на компе, и просто трепался обо всем. И однажды даже вообще смешно вышло: я ей принес похвастаться гитару, вместе с комбиком принес, но девушке даже не пытался что-то такое изобразить, а просто рассказывал, как на мебельной фабрике для меня такой экзотический инструмент делали. Ну, похвастался — и забыл, а гитару оставил в канцелярии: мне-то она теперь вообще не была нужна.
А уже в конце декабря мы с ней завели разговор о книжках, точнее даже, о новых фантастических произведениях — и она заметила, что мой (самый первый еще) рассказ конечно интересный, но выглядит как отрывок из какой-то большой книги, причем отрывок из середины такой книги. У меня было по этому поводу свое мнение: я-то в своем «произведении» просто вкратце изложил фабулу фильма «Вызов» — но Лида сказала, что если его отдельно рассматривать, то непонятно, почему на станции такие сложности и с местом, и с оборудованием. И еще более непонятно, зачем врача к полету три месяца готовили — ведь на станции-то космонавт был серьезно ранен и ему нужна была помощь как можно скорее.
Я Лиде (тоже в очень краткой форме) рассказал, насколько сложно и дорого в космос запускать что-либо, и поделился (без подробностей, конечно) какие неприятности человека в космосе могут ожидать… то есть наверняка встретятся. И как смог, объяснил, что любого в космос просто запускать нельзя, а не любого в любом случае придется долго и тщательно готовить. И вот когда она стала мне говорить о том, что все, что я ей рассказал, нужно обязательно и в книге расписать чтобы люди лучше поняли, о чем речь, в канцелярию как-то робко вломились Виталий и Наташа. Муж с женой, отъявленные музыканты. И физиономии у них были максимально серьезные, особенно у недоучившийся композиторши. Но разговор начал все же ее супруг:
— Вовка, мы, надеюсь, не помешали? Просто у нас другого времени не было, а тут теща согласилась с ребенком посидеть…
— Не помешали, — соврал я, — мы тут просто книжки обсуждали.
— Книжки — это хорошо… — как-то неуверенно продолжил свою речь Виталий, но его прервала Наташа:
— Вовка, мы по делу пришли. То есть я по делу: ты не мог бы мне снова сыграть… ну, ту пьесу, которую ты нам тогда еще показывал, на гитаре этой уродской. Я просто не сразу поняла, а вот как раз сегодня снова прослушала, что мы записали… то есть канон как мы записали по твоим советам, и мне кажется, я поняла, что ты на самом деле нам показать хотел. Но не знаю, кажется мне это или нет, а вот если снова тебя услышу… я, наверное, сумею нужную оркестровку подобрать. Но только если ты мне снова расскажешь, что я не так делаю. Ты как, согласен нам помочь?
— А что, Вовка и на гитаре играть умеет? — удивилась Лида. — Он мне об этом ничего не говорил, только рассказал, как для нас гитару сделали непростую на мебельной фабрике. Вов, я хочу послушать, как ты играешь! Пойдем только в зал, здесь, боюсь,
