стала. Не дурак, и так поймет. К тому же дополнительно навесила сигналку, которая мне сообщит, если кто-нибудь попытается выйти или зайти сюда. И, печально улыбнувшись, оставила их.
Глава
32
Господибоженька, тот, который не Сиян, спасибо тебе. Аж целых три дня спокойной учебы и никаких приключений – много ли надо химику для счастья?
Главное, еще раз я на своем опыте убедилась: все познается в сравнении. Когда поступала и изучала расписание, приуныла слегка – показалось, что свободного времени на собственные исследования будет с гулькин нос.
Ага, умная такая, на планомерные, тщательные исследования его вообще не осталось: то тылы чужие печатями разрисовывай, то лисов спасай, то яйца высиживай. И все мои придумки – на бегу, с горящей задницей, тяп-ляп, лишь бы действовало.
А когда эти радости перестали сыпаться мне на голову как из бракованного рога изобилия, вдруг оказалось, что времени о-го-го сколечко – и отдохнуть успеваю, и поучиться, и поработать. Аж целых два дня спокойного труда получилось!
Вот, например, пузырики мои – это ж надо хорошенько разобраться, для чего еще их можно использовать. А если еще уменьшить – до размера молекулы? Какая хорошая вещь эта местная магия, в смысле, способ управления ци: пару часов помучившись, я сумела с ее помощью наладить себе что-то типа микроскопа прямо в глазу!
Правда, поначалу чуть без этого самого глаза не осталась, но это уже мелочи, я вовремя сообразила, что сварить глазное яблоко вкрутую – плохая идея, и дальнейшие эксперименты строила не на зрении, а на… Короче, у Джейсин уже развита система наблюдения за тончайшими движениями ци, верно? А что такое ци, если задуматься? Энергия. А что такое элементарная частица? Та самая, фундаментальная, которая и частица, и волна? А это, собственно, одно из состояний энергии. Вот от этого и пляшем, хотя, конечно, видеть атомы и то, что еще мельче, я пока не научилась. Но базовые принципы никто не отменял.
В общем, если не вдаваться в подробности, работы у меня на будущее непочатый край, что радует. Но и результатов сиюминутных хочется, хотя бы в мелочах. И они у меня есть.
Например, лиса напугала почти до обморока. Нет, не нарочно. Просто меня задолбало задыхаться в балаклаве всякий раз, когда спускаюсь к ним с Козявкиным в погреб. Я подумала-подумала и надела себе на голову модифицированный пузырь. Модифицированный – это снаружи зеркальный, изнутри прозрачный, с отверстиями для циркуляции воздуха.
Видок получился прикольный – снизу девочка, сверху космонавт. Или водолаз. Или инопланетянин. Главное, дышать и говорить совершенно не мешает, и вообще.
Я так обрадовалась, что не подумала – неплохо бы об обновке пленника как-то заранее предупредить. Спустилась, а они с Козявкиным дрыхнут, ну я без задней мысли и наклонилась потрясти Сан Линя за плечо: просыпайся, мол, еда пришла.
Он проснулся и как заорет!
Аж тигродракон подлетел с диким воплем и огнем из двух основных отверстий организма, подпалил подушку, на которой спал, и немного «мамочку», дремавшего рядом. В жизни не видела, чтобы дети так пукали… даже с перепугу.
Хотя я сама от его вопля шарахнулась и села на пол.
– Рехнулся, что ли? Ты чего орешь?
– Это т-ты?! – Бедный лис аж заикаться начал. М-да. Кажется, надо побыстрее выпускать на волю, а то вместо генерала зла у меня тут пациент дурдома образуется… Тигродраконыш в унисон жалобно заскулил, соскочив с кровати.
– А ты кого-то другого ждал? – Моя невозмутимость вернулась ко мне сразу, будто это и не я шарахнулась от вопля дурного лиса.
– Что у тебя на голове?!
– Скафандр. Маскировка. Ты не отвлекайся, ты посмотри лучше, что с Козя… с ребенком! Кажется, он себе попу обжег. Сейчас принесу мазь.
Как-то вообще не задумывалась раньше, зачем тигродраконам чешуя на заднице, учитывая, что на лапах, морде и частично туловище у них все же мех. В мирное время мягкий, в опасное же шерстинки плотно прилегают к телу одна к одной, образуя крепкий панцирь. Но у малышей, похоже, все ограничивается лишь пушком, похожим на кошачий. И на заднице он тоже был, судя по тому, как нестерпимо завоняло паленой шерстью и с какой тоской Козявкин пытался осмотреть свой облысевший зад. Именно ожогов я там пока не видела, но кожа все же заметно покраснела, помазать будет нелишним.
Сан Линь, прикрывший ладонями самое дорогое при первых признаках опасности, перевел на эту самую огнезадую опасность ошалелый взгляд.
– Больше ты со мной не спишь, понял? Еще не хватало вот так во сне превратиться в головешку оттого, что у тебя начнутся газики, колики или что там еще, – строго сказал он малышу, но вопреки своим словам подхватил его на руки и осторожно поставил рядом с собой на постель, осматривая пострадавшего с тыла и успокаивающе поглаживая между ушей.
– У тебя тоже ожог? – нахмурилась я, только сейчас рассмотрев вздувающиеся волдыри на плече парня.
– Плечо не так страшно, как… – Его взгляд перетек на «самое дорогое», которое он до этого прикрывал. Фыркнув, лис взглянул уже на меня. – Спрашивать, в какой местности используют такое маскировочное заклинание, думаю, тоже не стоит, да? Или очередное твое «гениальное» изобретение?
Причем постарался голосом указать, что думает по поводу моих разработок, возвращаясь к своей привычной язвительной манере.
– Все памперс мне простить не можешь? – отреагировала я ему в тон, копаясь на полке, куда, точно помню, положила ранозаживляющий бальзам. Несмотря на ситуацию и пострадавшего малыша, на губах невольно расплылась улыбка.
После памятного разговора о мести наши отношения стали не то чтобы натянутыми, скорее, перешли в разряд нейтральных, когда реплики лишь по делу, ответы односложные и никаких попыток пошутить, спросить о чем-то отвлеченном или каким-либо другим способом разрядить обстановку. Я не собиралась брать свои слова обратно, как и делать вид, что ничего не говорила, и уж тем более в мои планы не входило вновь ковырять раз потревоженную рану. Что хотела – сказала, заставить изменить решение все равно не вправе, к тому же завтра-послезавтра надо будет его уже выводить за пределы академии. А какие у меня собственные мысли по поводу того, что я могу сделать с его местью, пока лучше умолчу.
– Кстати, что по поводу одежды? Я так и буду светить голым задом? Конечно, первое место по бесстыдству – это лестно, но, как выяснилось, травмоопасно.
– Раньше тебя ничего не смущало, – хмыкнула я и принялась первым делом обрабатывать сердито сопящего тигродраконыша. При ближайшем рассмотрении убедилась, что пострадала
