Мать и отец, дай Бог им здоровья… Они просто с ума его сведут. Да, они его любят. Да, они желают ему только добра, всего самого лучшего, что только может быть в жизни. Но сейчас их постоянное, полное любви присутствие сводит его с ума. Это факт, перед которым меркнет все остальное. Он ни на минуту не чувствует, что предоставлен самому себе. Они постоянно окружают его вниманием и заботой, стараются удовлетворить все его потребности. Временами ему кажется, что он не может дышать, что он задыхается от их неусыпного внимания к нему и его карьере.
Конечно, так было не всегда. Когда-то он жить не мог без их заботы и очень ее ценил. Он и сейчас ее ценит. Но он стал другим человеком. Он повзрослел. Теперь он восемнадцатилетний молодой человек, у которого своя собственная карьера и своя собственная жизнь, включающая… секс. В этом и состоит основная проблема его взаимоотношений с родителями. Он слишком сексуален… и ему это нравится. Но для совместной жизни с родителями в квартире с двумя спальнями это не годится. Вообще-то, внезапно осознал он, во всем мире не найдется достаточно большой квартиры для них троих. Что толку в этой соблазнительной и доступной Кате, если им постоянно приходится быть начеку, потому что Соня и Дмитрий в любой момент могут неожиданно вернуться с работы. Как позавчера, когда они, обнаженные, самозабвенно предавались страсти, и чем это кончилось? Вошел Дмитрий, совершенно неожиданно, без всякого предупреждения. Каким-то чудом они успели набросить на себя одежду после того, как он постучал в дверь. Однако выражение его лица, когда он их увидел — измятых, растрепанных, — сказало обо всем лучше всяких слов. Шок, разочарование, неудовольствие, но главное — боль… Не скоро ему удастся забыть это выражение отцовского лица. Впоследствии они даже не коснулись этой темы, но отец не дурак. Он, конечно, понял, что происходит. Просто пока, видимо, решил это не обсуждать.
А теперь с Катей возникли трудности. Она стала просто недоступной. Боится, что Соня и Дмитрий ее уволят, если заметят, что их сексуальные эскапады продолжаются. Ее холодная отчужденность выводит его из равновесия. Вкусив однажды этого запретного плода, Миша горел желанием наслаждаться им снова и снова, тем более что соблазнительная Катя постоянно рядом, в доме.
С Верой еще больше трудностей. Она просто сводит его с ума. Его тянет к ней неудержимо, как мотылька к огню. Он хочет ее так, как никогда никого не хотел. Наслаждается ее обществом так, как никогда никем не наслаждался. Однако Вера оказалась непростой молодой особой, с интеллектом ничуть не ниже его собственного. Временами она кажется прямой и открытой, но по большей части отношения с ней напоминают чистку луковицы, слой за слоем. Под каждым новым слоем оказывается следующий, и так до бесконечности. А до настоящей Веры не добраться. Она вся состоит из противоречий, из множества противоречивых мыслей и чувств, в которых невозможно разобраться.
Да, Вера, конечно, не создана для поспешного траханья в стоге сена, как Катя. Несмотря на то их молниеносное сближение, в день первого знакомства, Миша не сомневался в том, что беспорядочный секс не в ее характере. Тот вечер можно считать счастливой случайностью. Она сама потом сказала ему, что тот вечер был особенным в ее жизни. Она столько слышала об одаренном ребенке из СССР, которому ее родители помогали с шести лет. Она следила за его успехами до того самого вечера в «Карнеги-холл». Поэтому к моменту их первой встречи у них как бы уже существовала общая история. И кроме того, их, конечно, влекло друг к другу. Они занимались любовью… Но любовь ли это на самом деле?
Надеясь прояснить голову, Миша пошел в ванную, встал под освежающе холодный душ. Но это не помогло. Мысли о Вере не уходили. Господи, как все сложно! Даже в те считанные, словно украденные разы, когда они занимались любовью — после того, первого, вечера, — это скорее напоминало упражнения в изобретательности. Найти время и место для встречи так, чтобы никто не помешал и не узнал… Родители всячески поощряют его встречи с Верой, однако видят в этом начало чистого юношеского романа. Им и в голову не приходит, насколько секс важен для них обоих. Им всего по восемнадцать, они оба в самом начале карьеры. Слишком молоды, слишком неопытны, чтобы начинать совместную семейную жизнь. Родители, безусловно, видят в Вере идеальную невестку и сноху… когда-нибудь в отдаленном будущем, после того как Миша сделает свою блестящую карьеру и его имя прогремит на весь мир.
Иван и Татьяна Буним относятся к этому иначе. Ничего не имеют против дружбы между молодыми людьми, однако и мысли не допускают о возможности серьезного романа. Если их красавице дочери захотелось секса с молодым эмигрантом — при том, что в данном случае секс она воспринимает как нечто вроде послеобеденной жевательной резинки, — прекрасно. Но они бы пришли в ужас при одной мысли о чем-то более серьезном. С их точки зрения, Миша Левин, при всех своих прекрасных качествах и блестящих перспективах, не может считаться подходящей партией для дочери. Хотя он тоже эмигрант из России, однако, что называется, только-только с корабля. Бунимы осознавали настоятельную необходимость дистанцироваться как можно дальше от выходцев из родной страны. В глубине души они понимали, что сами никогда не смогут принадлежать к высшему американскому обществу, как бы ни старались, сколько бы денег ни зарабатывали, сколько бы ни отдавали на благотворительность. Им этого не добиться. Но Вера должна попасть в те, высшие, круги. Для этого она должна сделать соответствующую партию. Если будущий жених окажется евреем — для Татьяны и Ивана Буним это не имело решающего значения, — пусть это будет еврей, например, из Германии, и непременно очень богатый. Советский еврей ни в коем случае не подойдет. На них все здесь смотрят свысока, даже прочие евреи. Бунимы испытали это на себе.
Все это и многое другое Вера поведала Мише за последние несколько недель, что они встречались. Постепенно они стали не только любовниками, но и друзьями.
Очень богатый… Миша горько рассмеялся, стоя под душем. Это требование номер один, безусловно, исключает его из списка возможных претендентов. Никогда ему не стать таким богатым, чтобы это их удовлетворило. Никогда не заработать таких денег, какие они имеют в виду. И он навсегда останется выходцем из России, никем иным. Ну что ж, пускай! Его это мало волнует. Он вышел из ванны, закрыл краны и начал яростно растираться полотенцем. Тем лучше! Пусть тешатся своими дурацкими предрассудками. Он все равно еще не готов жениться и остепениться. Прежде чем посвятить себя одной женщине, даже такой, как Вера, он хочет испытать и попробовать все, что есть стоящего в жизни.
