возле чемодана мужчиной лет пятидесяти на вид. Он с задумчивым видом вытаскивал сапоги, разглядывая так, словно впервые увидел.
— Понятия не имею, как они сюда попали, — сказал он, переводя взгляд на нас. — Мила сказала, что у нас детективы с Настей разговаривают. Ну, с Сергеем Владимировичем мы знакомы, а с вами, Андрей Михайлович, приятно познакомиться, — он вздохнул. — Я рад, что это недоразумение наконец-то закончится. Может быть, и не придётся никуда уезжать. Я, знаете ли, не любитель таких поездок.
— Почему вы даже не попытались никого переубедить? — спросил я, разглядывая его.
— Сначала я пребывал в шоке, как так, с чего бы вдруг мою дочь вот так запросто похоронили? А потом мне стало интересно, когда хоть один из сочувствующих, так называемых друзей, сходит на кладбище и посетит наш фамильный склеп. А то только кумушки к жене моей бегают, чаи гоняют, — и он покачал головой. — Насте это на пользу пойдёт. Теперь она видит, что нужно что-то в своей жизни менять.
— Хорошая философия, — я усмехнулся. — Могу только удачи вам пожелать.
Мы вышли на улицу и остановились возле машины. Бергер уткнулся лбом в нагретый на солнце металл и негромко рассмеялся.
— Я даже не знаю, как на это реагировать, — признался он, поднимая голову. — Но одно меня радует, это дело точно закрыто, и мне есть что предъявить этому недоумку Доскову. Но меня всё больше интересует, зачем он вообще нанял меня его расследовать? Ему же плевать на бывшую невесту.
— Вот завтра и спросишь, — ответил я, выезжая на тракт.
До замка мы доехали молча. Не знаю, о чём думал Бергер, а я наслаждался поездкой. Скоро погода перестанет радовать нас такими ясными погожими деньками. Я не слишком люблю позднюю осень с её постоянными дождями и нависающим над головой тяжёлым серым небом. Только начинаю о нём думать, и на меня уже сейчас накатывает депрессия. К тому же осенью со мной постоянно что-то происходит, от чего я долго потом прихожу в себя. С другой стороны, а что может произойти такого, перевесившего перемещение в другой мир?
У ворот меня ждали. Высокий, физически крепкий мужчина, в котором, как в Дерешеве и Бергере, ощущалась скрытая сила, что-то первобытное, звериное. Наверное, это и есть Селин. Ну что же, послушаем, что он может мне предложить, только узнаю, что нужно Савелию и Воронову, стоящим за воротами.
— Андрей Михайлович, как только закончите дела, приходите на конюшню, — поджав губы, сразу же сказал Илья, как только я вышел из машины. — Тянуть дольше уже просто неприлично. Сегодня же начнём заниматься, хотя бы поучитесь, как к лошади нужно подходить.
— Хорошо, но подбери мне лошадку посмирнее, желательно пони, — пробормотал я, взлохматив волосы.
— Вы раздавите пони, Андрей Михайлович, — невозмутимо ответил Воронов и направился к конюшне.
— Это мне сейчас намекнули, что пора завязывать с выпечкой? — спросил я озадаченно, проводя рукой по плоскому животу.
— Не слушай его, Андрюша! — сразу же завопил Савелий. — Всё нормально у тебя, ну подумаешь, скоро животик начнёт выпирать. А будешь думать в этом направлении и быстро на одну гречку перейдёшь! Плавали уж, знаем, что это такое.
— Ты меня сейчас не успокаиваешь, — я ткнул в него пальцем.
— Ой, пару раз за подозреваемым побегаешь, и всё сойдёт, — тут же заверил меня Савелий. — Я тебя жду, чтобы предупредить, Ирка Князева заявилась. Весьма решительно настроена. Что-то ей от тебя надо, и она Петьку — брата своего — с собой притащила в качестве поддержки.
— Андрей Михайлович, Ирина и Пётр Князевы прибыли. Валерьян Васильевич принял решение пропустить их в замок, чтобы они дождались вас там, — одновременно с Савелием заговорил начальник сегодняшнего караула.
— Я это уже понял, — повернувшись, посмотрел на Селина. — Думаю, вам тоже стоит меня в замке подождать. Скажи Дерешеву, чтобы составил господину Селину компанию. Пускай подождут в моём офисе, всё равно окончательное решение я без Дерешева принимать не буду. А я пока выясню, что от меня Князевым снова понадобилось.
Глава 14
Подойдя к офису, я остановился, прислушавшись. Ничего не услышав, открыл дверь и вошёл в комнату. Ирина сидела на диванчике и гипнотизировала взглядом собственные пальцы рук, в то время как Пётр стоял у шкафа с книгами и что-то внимательно читал. Присмотревшись, я увидел, что читает он нормы урегулирования конфликтов с потусторонними сущностями.
— А вы, Андрей Михайлович, знали, что если сущность перешла порог инфернальной формы, то она подлежит уничтожению, даже если при жизни заключила договор на посмертное существование в виде призрака? — заявил Пётр, поднимая на меня взгляд. — Здравствуйте.
— Добрый день, Пётр Ростиславович, — я проследил за тем, как он ставит книгу на полку. — И нет, я пока таких нюансов не знал. А что значит переход в другую форму?
— Становится полтергейстом? — Пётр развёл руками. — Они как бы частично плоть обретают, и из них очень неприятная чёрная жижа начинает выделяться.
— Эктоплазма, Петя. Эта жижа называется эктоплазма, — немного раздражённо проговорила Ирина, поднимаясь с дивана. — Призраки редко настолько сходят с ума. Обычно при жизни это были очень хладнокровные люди, не так-то просто, Петенька, просчитать все последствия собственной смерти. И потому эктоплазма — это безумно ценная и очень дорогая штука.
— Ирина Ростиславовна, вы же приехали не для того, чтобы мне всё это рассказывать? — перебил я девушку, внимательно её разглядывая. Ира была бледна, но настроена очень решительно, вот тут Савелий был прав, когда говорил мне об их прибытии.
— Я долго думала, — она подняла взгляд и посмотрела мне прямо в глаза, после чего глубоко вдохнула и выпалила. — Андрей Михайлович, если вы не хотите принимать меня в качестве помощницы, я понимаю почему: от меня слишком мало толку, и вам не хотелось бы тратить время на мои бессмысленные метания…
— Стоп, — я сделал шаг в её направлении, но Ира сразу же замолчала, продолжая смотреть в глаза. — Не нужно суетиться, просто скажите по существу, что вы придумали? — помимо воли в моём голосе прозвучала ирония.
— Возьмите меня в ученицы, — произнеся это, Ира отвела взгляд. — У меня есть личные средства, и я вам заплачу. Костя сказал,
