— Мужики, ну вы чего? — встревает Родик. Молодец парень, оппоненты явно пьянее и здоровее, таким и море по колено, но он не стушевался. Мужчина, — Федор Михайлович уже всё сказал.
— Отвянь щегол, твой номер шестнадцатый, дай мужчинам поговорить, — сказал русый.
Вот чёрт, как же не хочется чтобы такой приятный вечер закончился банальной дракой. Но уступать нельзя.
Так что я не оборачиваясь говорю:
— Родион, всё нормально. Сейчас я с товарищами выйду и спокойно поговорю.
— А пойдем, поговорим, — легко согласился русый. Его приятели тут же закивали головами.
— Ребята, — обращаюсь я к студентам, — я пойду покурю с товарищами. А вы пока не дайте девушкам заскучать.
Влад, до этого сидевший на своём месте попытался встать но я его окликнул.
— Я сказал быть здесь. Точка.
Вместе с троицей нефтяников-старателей я выхожу из ресторана и брюнет тут же начал на меня наседать.
— Слышь ты, Михалыч. Ты чего такой дерзкий? Шёл бы ты отсюда пока целый.
Ладно, если драки не избежать то надо бить первым. Тем более что Ефим Кондратыч на своем месте, как и милицейский патруль на другой стороне улицы.
Я его вижу а вот подвыпившая компания видимо нет. Хотя нет, надо чтобы начали они.
— Для таких ушлёпков как ты я Федор Михайлович. И никак иначе. Понял меня, скотина?
Ага, сработало! Брюнет купился на эту дешевую провокацию и бросился на меня.
Я немедленно отхожу в сторону и придаю ему небольшое ускорение, толчком в спину. Лети, орёл, лети.
И всё.
Финита ля комедия.
Ялтинские милиционеры вкупе со швейцаром сработали как надо.
Притом если этих бузотеров недоделанных они забрали, то меня нет.
Я же ничего по сути не сделал.
— Товарищ… — обратился ко мне один из милиционеров.
— Евстигнеев Федор Михайлович, — тут же сказал швейцар, — мой очень хороший знакомый.
— Товарищ Евстигнеев, вы бы зашли завтра к нам в отделение. Объяснительную написать.
— Конечно зайду, товарищ сержант. Как иначе? Хотя тут и объяснять нечего, товарищи просто немного перебрали. Только и всего.
— Всё равно, порядок есть порядок.
— Конечно, спасибо.
Когда милицейская машина уехала я поворачиваюсь к швейцару.
— Спасибо, Ефим Кондратыч, очень вы меня выручили, — еще один червонец перекочевал ему в карман.
— Да я сразу понял что к чему. Баб не поделили?
В ответ я только развел руками. К чему слова если всё и так очевидно.
— Вы правильно сделали что их на улицу вывели. И что один вышли тоже правильно. Ваши приятели совсем зеленые. Точно бы кинулись а вы видно что человек бывалый. Да и заплатили мне в два больше чем эти.
— Что поделать, не мы такие, жизнь такая. Вы курите?
Ответом мне стал утвердительный кивок и я поделился с ним своим Кэмелом.
— Ладненько, пойду я, ребята там наверняка места себе не находят. И еще раз спасибо.
— Обращайтесь.
* * *
Когда я вернулся то увидел что девочки что-то выговаривают парням. Очень и очень импульсивно.
— Что за шум а драки нету? — Весело говорю я.
— Михалыч, ты как? — тут же спрашивает меня Родик.
— А что со мной может быть? Всё хорошо.
— Федя, — встряла в разговор Ирочка, — а ну ка покажи руки!
— Пожалуйста, — отвечаю я и предъявляю требуемое для осмотра.
Девушка всё пристально осмотрела, не иначе искала ссадины от ударов. Но нет. Всё чисто.
— Я с товарищами поговорил, покурил. Мы сошлись на мнении что они немного перебрали и я посадил их в такси. Только и всего, — отвечаю на невысказанный вопрос.
Не знаю, насколько мне мне поверили но мы еще немного посидели и я попросил счет.
Расплачиваюсь и вся честная компания идет на выход.
— А давайте немного прогуляемся, вы посмотрите какой вечер! — Говорит Ирочка. При этом её рука так ловко проскальзывает под мою что получается что я веду её. Ох и выскажут ей подруги!
Я в целом не против, скорее даже за.
И едва мы отошли от Ореанды как я слышу ну очень типичный вопрос от парочки мужиков самого подозрительного вида.
— Эй, закурить есть?
Глава 17
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Обстановочку, главное выбрали какую подходящую. Только мы с Ирой свернули с заполненной людьми Набережной в тихий переулок, только распрощались с остальными студентами, как здрасте!
Родик ещё попытался рыпнуться, не желая оставлять нас с Ирой в одиночестве, но девушка посмотрела на него холодно, и он наткнулся словно на ледяную стену.
— С Фёдором Михайловичем я буду в полнейшей безопасности, — проговорила она.
Заступаться за парня я не стал, хотя и особых планов насчёт Ирины не имел. Тот весь вечер разрывался между Ирой и Таней, а на двух стульях, как известно, не усидишь. А я отказываться от удовольствия прогуляться с барышней по вечерней Ялте и соловьёв послушать не намерен.
Насчёт соловьёв, конечно, преувеличиваю ради красного словца. Даже отсюда слышно отголоски музыки, гремящей из протянувшихся вдоль берега ресторанов, но романтика в виде полутёмной улочки и аромата всяческих цветущих растений присутствует в полной мере.
И тут сразу два неприятных человека. Двое из ларца, одинаковых с лица. Не в том плане, что близнецы, а выражение одинаковое. Этакое, самодовольно-насмешливое. Нарочно ведь не одинокого прохожего поджидали, а с дамой. Понимают, что даже самый трусливый фраер при таких условиях ноги не сделает, а наоборот станет щедрым и сговорчивым.
Повезло, думаю, что ребята ушли. Те точно в драку бы полезли, а это не кабацкая потасовка. Тут и нож словить можно. Так что к лучшему это приключение в одиночку разруливать.
— Ирочка, постой тут, — говорю девушке, — надо же, знакомых встретил. Пойду поздороваюсь, я недолго.
— Фёдор, ты уверен? — волнуется она.
— Конечно, — отвечаю, — ты на их вид не смотри. В душе они милейшие люди.
Оставляю Иру позади, а сам подхожу к товарищам гоп-стопщикам. Сразу понятно, что сигаретами тут не отделаться.
— Вы, — говорю, — уважаемые, по какому вопросу? Давайте по-быстрому всё решим? А то меня девушка дожидается.
— Слыхал, Мишаня, какой клиент пошёл сознательный! — умиляется один.
Голос у него звучит так, словно мужик шепчет, с трудом выжимая слова из голосовых связок. Наверняка кликуха у него, какой-нибудь «Сиплый».
— Ради такой крали я бы тоже поспешил, — хрипит второй. — Ты, мил человек, карманы выворачивай и хрусты сюда гони.
Открываю при них бумажник, в котором лежит мятая трёха. Прямо-таки кармический круговорот денег. Из Москвы она со мной приехала, вагонные шулера до неё не добрались и Аллочкины приятели не позарились.
В Ореанде я расплатился, что называется «под расчёт», и чаевых накидал щедро. Официантки при следующем визите по стойке смирно вытягиваться будут, если он состоится когда-нибудь, конечно.
— Ну вот, а я решил, что умный, — шепчет «сиплый». — Ты нам дурачка не включай. Хочешь, чтобы мы при фифе твоей тебя до трусов раздели? Так мы разденем, не сумневайся.
— Хрусты гони! — повторяется второй. — А если ты их где их под камешком спрятал или под деревом закопал, так мы и до места сходим, и лопатку прихватим.
Значит, неслучайные. Точно знают, что деньги у меня есть. Жадные всё-таки оказались шулера Коля и Витя. Не игрой, так по-другому решили себе деньги вернуть.
— Выигрыш забрать хотите? — говорю. — Так нет его больше.
— Говори, куда дел! — рычит «сиплый».
Расстёгиваю карман рубашки и протягиваю им квитанцию. Оба уголовника слегка теряются. «Сиплый», который в этой парочке ведёт себя поавторитетнее, разворачивает бумагу и читает вслух в неверном свете уличного фонаря.
— Квитанция… почтовый перевод… дом-интернат номер девять…
— Ты чё⁈ Семь косых детишкам отправил⁈ — перебивает его «Хриплый».
— Я там вырос, — говорю, — человеком стал. Шальные бабки счастья не приносят. А так, легко достались — легко расстались. Пускай у пацанов и девчонок будет то, чего у меня не было. А остальное в ресторане потратил, победу отмечал. Тут уж чеков не собирал, придётся вам на слово поверить.
