— Итак, мы знаем, что ничего не знаем, — подытожил Сумкин. — По крайней мере, про Высокова-Гао, или как там его на самом деле… Или их. Но главная печаль в другом: мы с ним, — кивнул Сумкин на Чижикова, — попали немного не по адресу. если верить всему тому, что нам сказала Ника, то получается, что злые ребята из будущего не успокоились и все-таки подправили ход истории. Только зашли не от корней, то есть не со стороны Цинь Ши-хуана, но пропололи исторические грядочки попозже. Это все ненаучные фантазии, но другого объяснения я пока не вижу. Предупреждая возможные вопросы с мест, уточняю: то, что вмешательство в ход истории случилось много позже, проистекает из обстановки вокруг нас — Пекин расположен на своем месте и населен китайцами, которые говорят на языке, привычном и понятном мне безо всяких девайсов из будущего… — Сумкин вынул из кармана и положил на стол перед собою универсальный амулет-переводчик. — Странности начинаются на уровне новейшей истории, место Мао Цзэ-дуна в которой, а также на деньгах занял Дэн Сяо-пин. Далее: тут бродит как минимум один двойник, а именно твой, — укоризненно ткнул сигаретой в сторону Чижикова великий китаевед, — и не абы с чем, но с целью разузнать что-то о твоем покойном дедушке. Я понятия не имею, зачем злым понадобился твой дедушка, тем более что дедушки нет среди живых, но что своих целей злые не достигли, или достигли не до конца, или достигли не так, как им мнилось, — могу дать голову на отсечение!
Громов крякнул, вцепился в бороду.
— Мужики, это ж дурдом какой-то…
— А то! — развеселился Сумкин. — И мне еще завтра на конференцию надо, доклад делать. Стою вторым в расписании секции, аккурат после обеда. Конференция-то, между прочим, должна была лишь через неделю начаться. Нормально, да? А, Дюша?
Чижиков вдруг ясно увидел, что теперь ему своим умом не обойтись. Придется положиться на коллективный разум. Потому что в историю эту оказалось вовлечено уже слишком много людей. И двое из них — хороших и надежных — сейчас сидят с ним за одним столом, и каждый по-своему переживает происходящее: Сумкин — с присущим ему насмешливым скептицизмом, Громов — гудит от напряжения, не зная еще, как уложить в голове все то, что ему рассказали. Коте оставалось одно: не посвящать их по возможности в тайну предметов и зеркала. Чижиков по-прежнему чувствовал, что этого делать нельзя. А остальное… отчего бы не показать?
— Кстати, о вмешательстве в историю… — Решившись, он встал и шагнул в сторону спальни. — Секунду! Вернулся с ноутбуком, отодвинул в сторонку Кьюхину банку (хомяк взволнованно обронил семечку и грозно обнажил могучие верхние резцы: а вот не замай еду!) и поставил компьютер в центр стола.
— Федор Михайлович, ты помнишь, я в самолете флэшку нашел?
— Ну помню, — подтвердил Сумкин.
— Ты еще посоветовал мне ее потом в комп вставить и посмотреть…
— Было. Помню.
— Так я и вставил. И посмотрел. И вы посмотрите, — с этими словами Чижиков запустил единственный бывший на флэшке файл. Котя уже знал, что они увидят. Сам он видел это три раза: вчера, вернувшись пьяным, и сегодня утром, на трезвую голову. А также — во сне.
Только если во сне — хмельном и неверном — картинка была смазанной, ускользающей, то теперь на экране возникло четкое цветное изображение. Съемка, видимо, велась с помощью некоего компактного устройства, свободно перемещающегося в воздухе — на манер маленькой летающей видеокамеры, частого гостя фантастических фильмов и сериалов.
Звука не было.
Камера влетела в громадный зал, наполненный непонятными устройствами, соединенными между собой мягко светящимися оптическими кабелями или чем-то вроде того. У немногочисленных пультов управления стоят люди — в непривычных светлых комбинезонах, плотно облегающих их стройные тела, облитые лучами заходящего солнца, что свободно проникают через высокий стеклянный купол. Взяв короткую панораму зала, камера устремилась в центр помещения, к вертикально поставленному саркофагу — именно здесь сходились многочисленные кабели.
Пошел крупный план: в саркофаге застыла Ника, в таком же, как и все прочие, блескучем комбинезоне. Глаза Ники закрыты, лицо — спокойное, ровное, бледное. Два светящихся кабеля подведены к затылку, из виска торчит устройство, по виду напоминающее антенну.
Внезапно над саркофагом загорается красная панель, камера резко сдает назад — и становятся видны люди, что отовсюду спешат к Нике… и медленно истаивают в воздухе.
Камера застыла, словно ею перестали управлять. Две или три секунды была видна только Ника, но вот и ее фигурка тоже пропала из виду.
Когда Ника исчезла, стал меняться и саркофаг: его закругленные формы сменились угловатыми выступами, а на тех вспучились мигающие светоидами блоки — словно наросты на стволе дерева. Небрежно спутанные провода обвисли, и в кадр шагнул человек в черной хламиде, которая, казалось, пожирает солнечный свет. лицо его, надменное и жестокое, приблизилось к камере вплотную, секунду смотрело прямо в глаза зрителям, а потом изображение исчезло.
— Это что за Стивен Спилберг пополам с Ромеро?! — оторопело пробормотал Сумкин. — Дюша, дай закурить!
— Ничего не понял… — выдавил Громов и протянул Сумкину пачку с табаком. — Брат, что это сейчас было?
— Откуда мне знать, — пожал плечами Чижиков. — Я ведь это при тебе в самолете нашел, Федор Михайлович! Но я думаю… это своеобразное послание от Ники. Из ее будущего.
— А! В этом смысле! — оживился великий китаевед, прикуривая. — она же говорила, что в будущем никого не осталось. Одни злые, да? Такие, как этот, с лицом не допившего крови Дракулы? Котя еще раз пожал плечами.
— Постой, старик, постой! — спохватился Сумкин, обсыпавшись пеплом. — Но ведь Ника-то осталась! Пусть одна, и больше никого, но осталась! И потом, мы же изменили будущее, спасли мир. Так ведь, старик?
— Наверное, — без особой уверенности согласился Котя.
— И почему же тогда она исчезает?!
— Да не знаю я! — не выдержал Чижиков. Коллективный разум явно топтался на месте, и Котя не видел выхода, не знал, куда двигаться дальше. — Понятия не имею! Федор, я уже вообще ничего не понимаю: сначала прошлое, этот безумный квест, советник Гао с маниакальной идеей всех нас перерезать, потом не тот Пекин, двойники какие-то, Высоков, как две капли похожий на Гао… А теперь еще это кино… — Котя щелкнул ногтем по ноутбуку. — Я совершенно запутался. хомяк Кьюха, зажав в лапках недогрызенную семечку, замер столбиком, глядя на Чижикова, одни усы подрагивают.
— Мужики… — Дюша почесал в затылке. — Я, конечно, от всего этого далек, но у меня вопрос: если ваша Ника исчезла и никого не осталось, то тогда кто тебе, брат, флэшку-то подкинул? ответ, на самом деле, очень простой: значит, погибли не все. Кто-то остался. И он заинтересован в помощи. логично?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
