Четверо возчиков, те, что останавливались у Субботы со своими телегами, спустились на берег. К задней телеге был привязан серый в яблоках конь, на котором Силантий пустился их догонять.
К парому по отлогому скату спускалась телега экспедиции. Рядом с телегой шел Смелков, впереди Куманин и Арсен.
Возчики подозрительно оглядели процессию. Тот, что помоложе, сунул руку под рогожу и вынул обрез. Остальные тоже потянулись за ружьями.
Куманин придержал телегу, снял с плеча винтовку. Арсен достал из деревянной кобуры маузер.
Возчики выжидали.
Арсен, поигрывая маузером, спросил:
— Далеко до Поспихина?
— Верст тридцать, — ответил старик паромщик, разглядывая незнакомых, похоже, нездешних людей. — А вы из каких будете? — спросил он. — Из губернии?
— Мы из Питера, отец, — улыбнулся Арсен и подмигнул паромщику.
Паромщик почтительно оглядел Смелкова.
— Ну чего, чего добрых людей пужаете?! — прикрикнул он на возчиков. — Дайте дорогу-то!
Возчики посторонились, пропуская телегу.
Паром пересекал неширокую темную реку. Старик паромщик правил кормовым веслом, Арсен и Смелков, облокотись о поручни, глядели на воду, на стремительное ее течение.
— Скажите, Арсен, — спросил Смелков. — Мы с вами никогда прежде не встречались до вашего… гм… появления в моей квартире с обыском?
Арсен пожал плечами, неопределенно улыбнулся.
— Мне ваше лицо еще тогда показалось знакомым…
Арсен снова пожал плечами.
В берестяной корзинке, устланной травой, стоявшей у ног паромщика, попискивал щегол. Куманин взял птенца, поставил на ладонь. Птенец поджал лапку.
— Подранок… — заметил Куманин.
Паромщик кивнул.
Куманин защелкал по-щеголиному, достал из кармана горбушку черного хлеба, покрошил на ладонь. Щегол защелкал в ответ.
Паромщик одобрительно взглянул на Куманина. Куманин подмигнул ему и… закудахтал.
— Куропатка гнездует, — угадал паромщик и покачал головой. — Ловко…
Куманин, довольный, что получил возможность продемонстрировать свое искусство перед знатоком, прикрыл ладонью рот и защелкал.
— Глухарь на току! — восхищенно произнес паромщик.
— Детства в вас много, товарищ Куманин, — сказал Арсен. — Не верится, что вы два года на германской в окопах провели.
Где-то совсем рядом просвистел артиллерийский снаряд. Лошади вздрогнули. Куманин засмеялся, глядя на растерявшегося Арсена.
— Похоже? — с довольной миной спросил он Арсена. — Полевая гаубица. А это — ихняя мортира.
И, набрав воздуха в легкие, Куманин издал столь устрашающий звук, что лошади с перепугу рванулись, сбили поручень и повисли над водой.
Арсен бросился к лошадям, ухватился за повод, рванул их назад, Смелков и Куманин с трудом удерживали телегу. Паромщик сунул под колеса бревно и вместе с Арсеном, навалившись на дышло, осадил лошадей назад, на середину парома.
Когда лошади успокоились, старик паромщик перекрестился. Арсен сурово поглядел на испуганную физиономию Куманина и сказал:
— По возвращении в Петроград вы, товарищ Куманин, отсидите на гауптвахте десять суток. За ваше неподражаемое звукоподражание.
На узловой станции дымился остов догорающего вагона. Черный дым поднимался над пакгаузом. Из разбитой водокачки вода растекалась по путям. Станция всего два часа назад была забита белыми.
На одном из уцелевших путей дымил паровоз. Из теплушки по сходням спускали лошадей. Выгружалась кавалерийская часть. Солдаты укладывали в штабеля ящики с патронами и снарядами.
Вдоль платформы, пробираясь среди снующих солдат, шла девушка — хрупкая, большеглазая, в кремовой пелеринке. Она кого-то искала.
— Разрешите помочь? — любезно обратился к ней молоденький прапорщик, ведший на поводу породистого вороного коня.
Девушка отдала ему саквояж, по-прежнему разыскивая кого-то глазами.
— Вы издалека? — с легкой застенчивостью спросил прапорщик.
— Из Петрограда, — бросила девушка, увидевшая того, кого искала.
Навстречу им шел коренастый с короткими жесткими усами полковник Хатунцев.
— Подержите! — сказала девушка и протянула прапорщику круглую фанерную коробку.
Прапорщик поставил саквояж и взял коробку. Девушка вынула из коробки шляпку и надела ее. В шляпке она стала еще миловидней. Прапорщик, глядя на нее, даже смутился. А девушка решительно направилась к полковнику.
— Опять вы… — недовольно поморщился он.
— Почему вы не хотите помочь мне, полковник? — горячо заговорила девушка. — Я добралась сюда через три фронта, за тысячи верст от Петрограда, я должна разыскать своего отца. Помогите мне.
— Что вы от меня хотите? — устало произнес полковник.
— Дайте мне бумагу, чтобы меня всюду пропускали.
— Кому вы будете показывать ее? Медведям? — спросил полковник. — Или партизанам, для которых подписи полковника Хатунцева достаточно, чтобы вас тут же поставили к стенке?
— Что же мне делать?
— Возвращайтесь домой.
— Нет, — твердо сказала девушка. — Я должна найти отца. И найду, слышите?
— Ваш отец сумасшедший, такой же, как и вы. Отправиться в экспедицию в такое время мог только безумец!
— Мой отец благороднейший человек, и для него интересы науки выше всей вашей грязной политики, — гневно сказала девушка.
— Что вы от меня хотите? — устало повторил полковник.
— Пошлите со мной какого-нибудь офицера, — попросила девушка.
— Может быть, вам для охраны эскадрон отрядить? — насмешливо спросил полковник.
— Дайте хотя бы лошадь, — неуверенно сказала девушка.
— Вы хотите сказать, повозку?
— Я сказала — лошадь.
— От вас не отвяжешься, — раздраженно сказал полковник. — Прапорщик Казанков, — обратился он к молоденькому прапорщику, — отдайте ей свою лошадь.
— Слушаюсь, — козырнул прапорщик.
— Извините, дамских седел не припасли, — пренебрежительно сказал полковник, уходя.
Прапорщик передал девушке поводья.
— Как зовут? — спросила она.
— Николай, — сказал прапорщик.
— Коня, прапорщик… — засмеялась девушка.
— Агат… — смутился прапорщик. — Я должен вас предупредить…
Девушка, не дослушав его, вскочила в седло. В тот же момент Агат заржал и поднялся на дыбы, сделав свечку. Шляпа у девушки слетела с головы, и солдаты у ящиков со снарядами засмеялись. Прапорщик бросился было на помощь, но конь понес девушку к штабелям из ящиков. Солдаты разбежались, а конь легко перемахнул через ящики. Девушка зажала крепко поводья, развернула коня и снова перемахнула через снарядные ящики. Солдаты одобрительно смотрели на нее. Уже спокойно подъехала она к изумленному Казанкову и улыбнулась не без некоторого самодовольства.
