— Что дальше, Энита? — спросила она.
— Невольница на вопрос господина объяснила, что бросить вызов невольнику может каждый и ничем при этом не рискует… кроме жизни. Поражение от невольника… от предмета, созданного специально для борьбы… не считается бесчестьем, зато, напротив, победа над подобной машиной — повод для великой славы. И тогда его благородие Венет послал свою отважную невольницу, чтобы она заявила о его участии в следующем турнире. Невольница перепугалась, ибо ей пришла в голову глупая мысль, что ее добрый господин выйдет на бой и погибнет из-за… поддавшись ее уговорам… — Энита немного помолчала. — Но ведь это не могло быть причиной.
— Это была причина, ясное дело, — сказал великан, слегка покачивая бокалом, который держал двумя пальцами. — Добрый господин отправился за своими победами, желая произвести впечатление на невольницу. Ибо среди тысяч зрителей не было никого, перед кем ему хотелось бы тогда себя показать. Знаешь ли ты, Энита, что я помню все совсем по-другому? Я не помню, чтобы ты спрашивала меня взглядом. До сих пор мне казалось, что ты тогда спросила вслух: «А ты умеешь сражаться, господин?»
— Я не осмелилась об этом спросить.
— Я хочу знать, что было дальше, — сказала Алия. — Если бы тогда… Да, тогда я была бы на арене, среди зрителей. Я пошла бы.
Делен еще не вернулся… и не мог многозначительно посмотреть на жену, втайне высказывая свое неодобрение. Хозяйка дома открыто смотрела прямо в лицо своего гостя, слегка прикусив нижнюю губу.
— Что было дальше, Энита?
— Невольник оказался настолько быстр, что его благородие Венет не успел достать оружие. Все вскочили с мест, поднялся шум… и, собственно, я мало что видела. Пожалуй, даже не хотела видеть.
Шесть пар глаз обратились к светловолосому горцу. Он молчал, все еще забавляясь бокалом, потом слабо качнул головой.
— Военное превосходство… И даже не военное. Никогда не умел об этом говорить. Он оказался настолько быстр и опасен, что я убил его сразу, хотя и не хотел. Если бы я промедлил, он убил бы меня.
— Потом наступила тишина, — сказала Энита. — Все начали садиться, а я боялась взглянуть на арену.
— Хватит уже об этом, — проговорил Басергор-Крагдоб. — Позже мне бросили вызов, это должен был быть конный поединок со знаменитым рыцарем, который хотел снискать славу с победителем лучших боевых невольников. Я не лучший наездник, так что я свалился с коня по собственной воле, так быстро, как только мог.
Сейчас он явно столь же быстро хотел завершить разговор о дартанских аренах.
Глаза Эниты блестели чуть сильнее обычного — но вина в этот вечер и в самом деле было в избытке. Впрочем, может, дело было вовсе не в вине?
— Мой господин упал с коня, а потом сломал копье конного противника и опрокинул его вместе с лошадью. Год спустя против него уже выставляли только невольников. А я всегда просила, чтобы он взял меня с собой на турнир, и всегда точно так же боялась.
— Хватит, Энита, — мягко, но решительно сказал Крагдоб. — Роллайна… Почему Громбелард хуже Дартана? И тут и там достаточно быть хорошим рубакой. Громбелард дал мне когда-то власть, Роллайна дала пришедшему из ниоткуда человеку, скрытому под фальшивым именем, рыцарский перстень и дешевую славу арен… Там не знали, кто я, ибо никто не хотел этого знать. Сплошное лицемерие. Хватит уже об этом, — повторил он.
Вернулся Делен. Он коротко коснулся плеча жены, та в ответ накрыла его руку своей.
— Я могу безопасно ходить по вашему саду? — спросил Крагдоб, вставая.
Делен кивнул.
— Только однажды там завелись вредители… Пойти с тобой?
— Останься с женой.
Он дружелюбно улыбнулся и вышел из комнаты.
На деревьях в саду созревали плоды, но те, до которых можно было дотянуться рукой, оставались еще твердыми и кислыми. Возможно, на самых высоких ветвях, куда постоянно падали лучи солнца, росли крупные вишни, годившиеся для еды.
Ночь выдалась теплой, но среди деревьев лежала холодная тень, в темноте казавшаяся еще мрачнее. На роскошном дартанском небе сверкали сотни звезд. Не склонный к трогательным переживаниям великан медленно прохаживался среди стволов, раздвигая низко висящие ветви, иногда присаживаясь на землю. Что бы ни было в этом доме и в этом саду под звездным небом, завтра оно должно было исчезнуть, развеяться… Наверняка навсегда. Стоило ли менять спокойствие такого дома на шум дождливого ветра, несущегося среди иззубренных вершин? Не стоило — и если бы таких домов было больше, возможно, намного больше суровых воинов дожили бы в них до поздней старости.
Но не у всех были такие дома. Не все умели их построить, заполнить…
Басергор-Крагдоб всегда жил в пещере. Настоящей, выдолбленной в скале — или белой, оштукатуренной, окруженной садом с прудом. Так или иначе, это было убежище отшельника. Укрытие, логово, из которого он лишь иногда выходил с какой-то целью. Все было вовне, вся жизнь. Внутри — совершенно ничего. Дом? Здесь, да… Это был дом.
— Мир велик, друг… — промурлыкал кто-то рядом.
— Но и мы не маленькие.
Темный силуэт поднялся над землей, наваливаясь на грудь человека, который тут же придержал его рукой. Два удивительных существа, не видимые никем, на несколько мгновений перестали быть грозными воинами, о которых ходили кровавые легенды. Глорм погладил большого кота по загривку, слегка обнял его и присел, снова положив руку на покрытые шкурой лопатки. В темноте сверкнули два желтых глаза.
— Тевена осталась в Эн Анелу. Вернется завтра.
— Делен не идет с нами.
— Так я и думал.
— Ты не говорил с ним?
— Об этом нет.
Они не виделись целый год. Это было самое долгое расставание в их жизни.
— Не будем садиться ему на голову, — сказал Крагдоб. — У тебя есть еще какие-то дела?
— Все пойдут с нами. Вернее, с тобой.
— Что это значит?
— Тевена.
— Боюсь, тебе придется сказать мне чуть больше.
— Мне нечего делать в Эн Анелу. Тевена считает иначе, и я не указываю ей на ее ошибку. Но я хожу туда только из-за нее. Она получает письма, говорит, что от сына.
— А на самом деле?
— От сына наверняка тоже. Но думаю, по крайней мере одно было от Армы.
— А ты?
Кот знал, о чем спрашивает его друг.
— Я от Армы пока держусь подальше. Если пошлю письмо, она ведь ответит мне тем же. Вопросы и ответы. Пока не хочу ни о чем спрашивать, поскольку не хочу, чтобы мне отвечали.
— Ведь рано или поздно Арма узнает, что мы возвращаемся. Сам говоришь, что она об этом уже знает.
— Да. Но она не сказала ни «да», ни «нет». Когда я задам свои вопросы, я хочу быть уверен в ответе. Так что я задам их в нужное время. Вот и все.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
