Девушка нехотя подчинилась. Норман смог как следует разглядеть ее. Тэнси он не видел, ибо щель, в которую он наблюдал, была очень узкой, однако страх, написанный на сонном лице горничной, явно был как-то связан с его женой.
— Да, мэм?
Судя по тому, что девушка съежилась и крепко прижала к груди мокрые вещи, Тэнси, должно быть, взглянула на нее в упор.
— Тебе известен Легкий Способ Делать Дела? Ты знаешь, как Добывать и Оберегать?
Норман готов был поклясться, что девушка вздрогнула. Однако она отрицательно помотала головой:
— Нет, мэм… Я не понимаю, про что вы говорите.
— Ты разумеешь, что никогда не изучала, Как Добиваться Исполнения Желаний? Ты не колдуешь, не творишь заклинаний, не наводишь чар? Тебе неведомы тайны Ремесла?
— Нет, — прошептала горничная так тихо, что Норман едва расслышал. Она попыталась отвести взгляд, но не смогла.
— По-моему, ты лжешь.
Девушка в отчаянии стиснула руки. Она выглядела перепуганной до смерти. Норману даже захотелось вмешаться, но любопытство удержало его на месте.
— Мэм, — взмолилась девушка, — нам запрещено рассказывать об этом!
— Со мной ты можешь не бояться. Какие Обряды вы совершаете?
Горничная, похоже, несказанно удивилась:
— Обряды, мэм? Я ничего не знаю про них. Сама я колдую по мелочи. Когда мой парень был в армии, я заклинала каждый день, чтобы его не ранило и не убило и чтобы он не засматривался на других женщин. Еще я иногда пробую лечить больных. Все по мелочи, мэм. У меня часто не получается, как я ни стараюсь.
Словесный поток мало-помалу иссяк.
— Ну хорошо. Где ты всему научилась?
— В детстве меня учила мама. А заклинание от пуль сказала мне миссис Найдел, которая узнала его от своей бабушки, пережившей какую-то войну в Европе. Но так бывает редко; я имею в виду, женщины все больше молчат о таком. Кое до чего я додумалась сама. Вы не выдадите меня, мэм?
— Нет. Посмотри на меня. Что со мной случилось?
— Честно, мэм, я не знаю. Пожалуйста, не заставляйте меня говорить! — В голосе девушки слышался неподдельный ужас, и Норман даже рассердился на Тэнси, но потом вспомнил, что в своем теперешнем состоянии она не отличает доброту от жестокости.
— Я хочу, чтобы ты мне сказала.
— Я не могу, мэм… Вы… вы мертвая. — Внезапно горничная упала в ноги Тэнси. — Пожалуйста, пожалуйста, не забирайте мою душу! Пожалуйста!
— Я не возьму ее, хотя впоследствии ты, может, о том и пожалеешь. Ступай.
— Спасибо, мэм, огромное вам спасибо. — Девушка поспешно подобрала с пола одежду. — Я скоро все принесу, обещаю вам.
Она выбежала из номера.
Только шевельнувшись, Норман осознал, что мышцы его онемели от нескольких минут полной неподвижности.
На негнущихся ногах он выбрался из шкафа. Фигура в халате и с полотенцем на голове сидела в кресле: руки сложены на коленях, взгляд устремлен туда, где мгновение назад стояла горничная.
— Если все это было тебе известно, — спросил Норман, мысли которого окончательно перепутались, — почему ты согласилась выполнить мою просьбу?
— Любая женщина состоит как бы из двух половинок, — Норману почудилось, будто он беседует с мумией, которая излагает ему древнюю мудрость, — первая — рациональная, мужская. Вторая же половинка не ищет разумных объяснений; она знает. Мужчины — искусственно изолированные существа, подобные островкам в океане магии.
Их защищают собственный рационализм и женщины, с которыми они соединили свои судьбы. Изолированность помогает им мыслить и действовать, но женщины знают.
Они могли бы в открытую управлять миром, но не желают брать на себя такую ответственность. К тому же тогда мужчины могли бы превзойти их в познании тайн Ремесла.
Уже сейчас встречаются колдуны, однако пока их мало.
На прошлой неделе я подозревала многое, но решила не делиться с тобой своими подозрениями. Рациональная сторона во мне довольно сильна, и потом, я хотела быть как можно ближе к тебе. Подобно большинству женщин, я сомневалась в своей правоте. Когда мы уничтожили мои талисманы и обереги, я на какое-то время словно ослепла. Я ощущала себя наркоманом, который привык к одним дозам, а ему вводят другие, гораздо более слабые. Рационализм взял верх, и несколько дней я наслаждалась чувством безопасности. Но то же здравомыслие подсказало мне, что ты стал жертвой колдовства. А по пути сюда я узнала кое-что новое, в том числе — от Того-Кто-Идет-Следом.
Помолчав, Тэнси добавила с невинной ребяческой хитрецой:
— Не пора ли нам ехать в Хемпнелл?
Зазвонил телефон. Ночной портье, возбужденный до такой степени, что его чрезвычайно трудно было понять, прокричал что-то о полиции и выселении из гостиницы.
Чтобы успокоить его, Норман сказал, что немедленно спустится в холл.
Портье дожидался у подножия лестницы.
— Послушайте, мистер, — начал он, покачивая пальцем, — я хочу знать, что происходит. Сисси вышла из вашего номера бледная, как полотно. Нет, она мне не жаловалась, но дрожала с ног до головы. Она моя внучка. Я устроил ее сюда, а потому отвечаю за нее. Я всю жизнь проработал в гостиницах, и мне известно, что они собой представляют. Я знаю, какой люд в них селится, какие попадаются временами мужчины и женщины и на что они подбивают молоденьких девушек.
Поймите, мистер, я на вас зла не держу. Но вы же не станете убеждать меня, будто с вашей женой все ладно. Когда она попросила прислать Сисси, я решил, что она заболела или что-нибудь в этом роде. Но если она больна, почему вы не вызвали врача? И почему вы не спите, в четыре-то утра?
Миссис Томпсон из соседнего с вашим номера позвонила мне и заявила, что вы своими разговорами не даете ей заснуть. Я имею право знать, что происходит!..
Напустив на себя профессорский вид, Норман принялся втолковывать старику, что его опасения безосновательны. Тот поворчал, но как будто удовлетворился. Он вернулся за стойку, а Норман пошел наверх.
Еще с лестницы он услышал звонок телефона.
Тэнси стояла у кровати и что-то говорила в трубку, которая, изгибаясь от уха до рта, подчеркивала своим иссиня-черным цветом бледность губ и щек и призрачную белизну полотенца.
— Это Тэнси Сейлор, — произнес механический голос. — Я хочу свою душу. — Пауза. — Вы не поняли, Ивлин? Это Тэнси Сейлор. Я хочу свою душу.
Норман совсем забыл про междугородный вызов, который сделал, поддавшись безрассудному гневу. Теперь он никак не мог сообразить, что собирался сказать миссис Соутелл.
Из трубки донесся приглушенный вой. Тэнси повысила голос:
— Это Тэнси Сейлор. Я хочу свою душу.
Норман переступил порог. Громкость звука в трубке быстро нарастала, к вою добавился пронзительный визг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
