Читаем без скачивания Возвращение в Петроград (СИ) - Тарханов Влад

— Прошу прощения, Михаил Васильевич, что перебил вас. Я думаю, ситуацию с продовольствием надо будет обсудить в узком кругу с представителями кабинета министров. А сейчас, мы хотели бы всё-таки услышать о планах на весенне-летнюю кампанию этого года.

Последние слова регента, казалось. звучали достаточно примирительно. И в эту нехитрую ловушку Алексеев и попался. Он подошел к планшету с картой европейской части Российской империи, взял в руки указку и продолжил прерванный доклад.

— Благодарю вас, Ваше императорское величество! Как я уже говорил, состояние армии, особенно ее настроения не позволяют нам вести крупномасштабных наступательных операций силами нескольких фронтов. Поэтому на главном направлении мы решили сосредоточиться на одном крупном ударе, который нанесет Юго-Западный фронт против германских армий. Цель этого наступления и направления ударов нанесены на этой карте.

Алексеев перешел к планшету с картой соответствующего фронта. Но почему-то продолжил не про это наступление, а сосредоточился совсем на другом направлении.

— Отвлекающим маневром в дебюте нашего наступления будет удар, который нанесёт Кавказская армия великого князя Николая Николаевича, которую вы три дня назад приказали преобразовать в Кавказский фронт. Подробнее о планах этого маневра доложит присутствующий тут командующий фронтом. Направление главного удара (тут указка метнулась по карте) это Сокаль-Львов-Мармарош-Сигет. Вспомогательный удар наносят войска Румынского фронта в Добрудже. Северный и Западный фронты действуют согласно обстановке. Начало действий — конец марта — наступление Кавказского фронта, апрель, начало мая — удар основных сил Юго-Западного фронта. Цель — вывести Австро-Венгрию из войны, создать условия для распада коалиции центральных держав, укрепить наши позиции на Балканах. Сроки наступления согласованы с наступление сил Антанты во Франции. В середине апреля должны начаться их активные наступательные действия. Мы собираемся начинать через неделю-две после удара во Франции[2].

— Готовность армии к проведению этой операции? — по прежнему миролюбивым тоном уточнил регент.

— Мы считаем, что войска Юго-Западного фронта, в целом, с предложенной операцией справятся. Ваше императорское величество, для полной уверенности в судьбе предстоящего сражения считаю необходимым срочно закончить формирование Первой конной армии и перебросить ее на Румынский фронт, где для ее действий будет достаточно пространства. Да и австро-венгерские части на этом направлении не самые стойкие. Вполне возможно, что в таком случае, наш дополнительный удар в Добрудже перерастет в основной фронт наступления[3].

Ага! — мысленно скривился Пётр. — Утопить кавалерию в весенней молдавской грязи, а заодно, лишить меня опоры власти. Всё-таки старый интриган зарвался! Пора ему и на покой! Как же мне не хватает Меншикова! Алексашке доверил бы конармию! Вот он бы развернулся! Нет, в румынские дебри Добруджи я свою армию бросать не намерен!

— Я благодарю генерала Алексеева за краткую информацию по состоянию дел на фронтах. В тоже время не могу не отметить, что в этих планах кроются несколько изъянов. И главный из них тот, что слишком много по нашим намерениям становится известно союзникам.

— А как же иначе? — возмутился было Алексеев, но быстро опомнился и произнёс уже совершенно иным тоном. — Без координации наших совместных усилий победа будет недостижимой, Ваше императорское величество!

— А вы не замечали, господа, что планы наших действий стают подозрительно быстро достоянием центральных держав? И тут надо винить не их разведку, и даже не окружение покойной государыни Александры Фёдоровны. Извините, господа, но ваши подозрения по поводу шпионажа с ее стороны — несусветная глупость!

Пётр посмотрел на то, какой эффект возымели его слова. Он знал, что шпиономания буквально поразила штаб Верховного командования. Но при этом господа генералы смотрели не туда, куда было необходимо. Сейчас они тоже скривили недовольные физиономии. Для них утечка со стороны покойной императрицы считалось чем-то определенно существующим. И искать кого-то еще? А зачем? Если есть на кого спихнуть свои ошибки? А мёртвые всё равно защитить себя не могут!

— Как регент империи я должен довести до вашего сведения обстоятельства, которые, несомненно, повлияют на планирование и ход наших боевых действий. Присаживайтесь, Михаил Васильевич!

Проследив, как генерал Алексеев занял свое место, Пётр продолжил:

— Речь идет о расследовании убийства государя Николая II.

Эта фраза регента произвела эффект разорвавшейся бомбы. Если бы на совещании присутствовал бы Николай Васильевич Гоголь, то он понял бы, какой могла бы быть последняя немая сцена в его «Ревизоре». Военные застыли в недоумении. Такого заявления от Михаила Александровича они не ожидали.

— После известных событий в Петрограде нами был задержан некий Соломон Розенблюм, который оказался британским подданным Сиднеем Рейли. Именно он организовал отравление государя Николая Александровича. И совершили сие злодейство по приказу из Лондона. Господин Рейли числится сотрудником британских спецслужб, впрочем, он работал не только на лимонников, да, господа, весьма шустрый молодой человек, родом из Одессы. Из показаний агента Рейли нам стало известно, что наши союзники по Антанте, а именно Франция и Великобритания заключили между собой договор о статусе проливов. По которому Россия в любом исходе войны контроль за оными не получит. Вся эта бойня для нашей державы стала бессмысленной тратой наших сил и человеческих жизней, господа! С такими союзниками и врагов не надо! Вступление России в войну, неподготовленной, не имеющей необходимой промышленности и ресурсов — главная ошибка моего предшественника. Но он заплатил за нее своей жизнью! И самое страшное: Как нам стало известно, островитяне считают, что развал или гибель Российской империи в ходе этой войны — одна из главных ее целей.

— Но это… невозможно! Это уму не постижимо… — пробурчал Алексеев, глядя на собравшихся совершенно круглыми глазами, даже его азиатский прищур куда-то пропал.

— Уму не постижимо. А возможно ли? Возможно! Как стало известно, именно из Лондона немецкая разведка получала планы наших действий. Николай Николаевич, скажите, в начале войны в наших планах был быстрый разгром Австро-Венгрии. Почему основной удар мы нанесли в Восточной Пруссии?

— Это было сделано по настоянию наших союзников. С целью остановить продвижение немецких дивизий к Парижу.

— Николай Николаевич! Насколько мне известно, результатом этого убеждения стало пополнение вашего счета в Берне[4]. А разгром союзника итак бы заставил немцев начать переброску своих войск в Австрию, на выручку Вене. Проявленное вами малодушие и жадность привели к гибели лучших регулярных частей нашей императорской армии. Гвардия своей кровью и своими жизнями вынуждена была спасать Россию от ваших преступных ошибок! Думаю, что вам надо серьезно подумать о своем поведении в удобных покоях Петропавловской крепости. Новым командующим Кавказским фронтом назначен генерал Юденич. Приказ мною уже подписан и отправлен в Тифлис. Прошу вас покинуть совещание.

Регент раздраженно взмахнул рукой и в комнате откуда ни возьмись, появились два ротмистра из Дикой дивизии, ставшей своеобразной новой гвардией правителя Российской империи. Ошарашенный Николай Николаевич медленно поднялся, и, заложив руку за спину вышел, сопровождаемый конвоем, из комнаты совещания.

— Ваше императорское величество, нам нельзя ссориться с союзниками. Без их помощи нам победы не видать! — несмело подал голос Алексеев. Он понимал, что на своей должности доживает, скорее всего. последние минуты, но по-другому поступить не мог.

— Кто еще так считает? — мрачно поинтересовался Пётр. Для него не стало неожиданностью. Что все командующие фронтами, кроме генерала Брусилова, высказались за сохранение союза со странами Антанты.

— Следует ли из этого, господа, что мы должны простить нашим «союзниками» еще одно убийство русского государя? Я имею ввиду и устранение императора Павла, совершенное агентами британцев и на деньги Лондона. Вам не кажется, что действия наших союзников не ведут к победе России? Я напомнил послам Антанты позицию Франции во время русско-японской войны. Это позиция союзника? А грабительские кредиты на войну — это позиция союзника? Это позиция мародера! И Николай дал возможность этим господам грабить в собственном Отечестве! Позор государству с таким государем! Но сие дело прошлого. И поминать лихом моего брата не позволю! Он делал то, что мог и так, как мог.