что Прометей вернулся и открыто выступил против владычества богов. Нам нужна помощь вашего народа.
— Обязательно, господин. Могу ли я узнать, куда нашим воинам нужно будет прибыть?
— А никуда. Предложите свои услуги местному Правителю.
— Якострофу? — Фелир не смог сдержать удивления.
— Хм… — Дионис картинно приложил пальцы к верхней губе, изображая задумчивость. — Слышу в твоем голосе невысказанный вопрос «С каких это пор олимпийцы заключают союзы со смертными?». С этих самых, друг мой. Времена меняются. Милан Якостроф станет маяком нашей борьбы против титана. И я хочу, чтобы вы встали с ним бок о бок.
— Совет услышит вашу просьбу, господин.
Дионис погладил мягкие подлокотники обитого бархатом кресла, с видимым сожалением встал и вышел, вновь тренькнув колокольчиком. А Фелир задумался, как этот приказ примет Табун. В том, что это именно приказ, а не просьба, как он сам сказал пару секунд назад, кентавр не сомневался. Боги не умеют просить.
* * *
Несмотря на то, что Милан сумел избавить Антея от неконтролируемых выплесков магической силы и предоставил мальчику доступ ко всем возможным удобствам, слуги в новом доме Лии не задерживались. И дело даже не в каких-то особо высоких требованиях матери мальчика. Да, поначалу ламия устраивала для слуг и нянек жесточайший отбор, который дано было пройти хорошо если каждому десятому кандидату, но очень скоро поняла, что такими темпами подходящие люди закончатся даже в таком огромном городе, как Кидония. Пришлось снижать требования.
Дело в самом сыне. Пускай теперь его не мучили выплески собственной энергии, видимо, какие-то отголоски силы Антея все-таки не растворялись в изумруде, а попадали в окружающее пространство. Простые люди не выдерживали этой гнетущей ауры и уходили. Кто-то через неделю, кто-то через две. Не все — многие привыкали к этому, а через какое-то время даже отмечали улучшавшееся здоровье. Милан объяснял это некоторым врожденным сопротивлением, присущим некоторым людям, но Лии от этого легче не было. Приходилось постоянно набирать новых людей.
Буквально вчера расчета попросили сразу три человека. Одна нянечка и двое слуг, следящих за порядком как раз на втором этаже, где была детская. Правда, если с новой нянечкой возникли некоторые проблемы — в городе успели расползтись слухи о непростой работе, то на роль слуг соискатели откликнулись довольно быстро.
— Говорите, у вас есть опыт?
— Да, госпожа. В моем ведении в Спарте находился целый храм, а также немаленькая прибрежная территория. У прежнего владельца не было нареканий к моей работе.
— У прежнего? Что с ним стало?
— Он умер, к сожалению.
Ламия придирчиво посмотрела на стоящих перед ней мужчину и девушку. Молодые и красивые. Одеты неброско, но не бедно. Парень высок и улыбчив — сразу видно недалекую, но широкую душу. И явно имеет успех у женщин. На такого красавчика не могут не вешаться. А вот его невысокая хрупкая светловолосая спутница, наоборот, очень серьезна и сосредоточена. За все время разговора ее губ не коснулась даже тень улыбки.
— Хорошо, я беру вас. Но хочу предупредить — в моем доме может присутствовать некоторая… давящая атмосфера. Если продержитесь неделю — считайте, что вы приняты. Оплата вас не разочарует.
— Вам не стоит об этом беспокоиться, госпожа. — последнее слово девушка произнесла с едва заметной запинкой. — Я уже почувствовала всплески. Ничего страшного. Работа в храме приучила нас к магии.
— Отлично. Как ваши имена?
— Моего спутника зовут Плист. А меня — Азиза.
Глава 15. Дом крови
Стоило одному-единственному маку полноценно раскрыться, как Илона тут же пришла в себя. Правда, не стала спешить открывать глаза, но в этот момент я как раз смотрел в ее сторону и заметил, как дрогнули веки и изменилось дыхание амазонки.
— Если ты не хочешь, чтобы тебя беспокоили, то просто скажи об этом, незачем притворяться.
— Не хотеть, — девушка распахнула ярко-зеленые глаза и робко улыбнулась. — Слышать когда-то сказку о спящей княжне. Подумать, вдруг и ты захочешь меня разбудить.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять — амазонка имеет ввиду какой-то из вариантов сказки о Спящей красавице. А если учесть, что в первоначальных вариантах этой истории прекрасный принц поцелуем не ограничился, а «оприходовал» красотку по полной программе… Либо это я себе выдумываю, либо у амазонки темперамент — будь здоров.
Решив не заострять внимания на необычных способах пробуждения, я спросил нейтральное:
— Как ты себя чувствуешь?
— Бывать и похуже. Когда получать татуировки. А теперь нужно просто немного поспать — и быть как новенькая.
Я ухватился за этот краткий миг откровения:
— А как ты получила свои татуировки? Откуда они берут силу? Что вообще умеют?
Но этот, прямо скажем, неуклюжий ход не возымел успеха:
— Прости, Милан. Я бы хотеть рассказать, но это секрет мой народ.
Я усмехнулся:
— Тогда не буду тебе мешать. Отдыхай. Если что-то понадобится — в соседней комнате дежурит слуга.
Выйдя в коридор, я показал глазами двум гвардейцам на закрытую дверь, мол, охраняйте и задумался. Со времени драки с удивительно могучим дедом прошло уже два дня. И если амазонка смогла за это время частично восстановить силы и прийти в себя, то Элиза после того, как разминулась со смертью, все еще была плоха. Ранение не прошло бесследно и чувствовала себя повелительница костей неважно, практически все время валяясь в полубреду. Дворцовый врач, большой знаток своего дела, говорил, что все в порядке, но организм девушки очень пострадал и на восстановление понадобится не меньше двух недель.
Нестор напару с отцом рыли землю носом, каждый по своим каналам, пытаясь найти хоть что-то касающееся Ордена Помнящих. Оба по разу явились ко мне с докладом, позволив составить приблизительную картинку из тех крох информации, что удалось найти.
По всему выходило, что несколько последних тысячелетий прямо под носом у богов и кланов существовало тайное общество, единственной целью которого было ожидание неминуемого возвращения Прометея, или, как они его называли, Огнедара. На вопрос, откуда у этих фанатиков взялась такая уверенность в том, что объект их обожания вернется, отец и сын синхронно развели руками. Правда, Нестор сказал, что вроде как у них есть какое-то пророчество, не иначе как состряпанное на коленке каким-то оборжавшимся мухоморов оракулом. Однако текста предсказания глава тайной канцелярии найти не смог.
Все это касалось только Крита, но отчего-то я был более чем уверен, что данная пакость расползлась далеко за пределы острова. Кстати говоря, статую в Кноссе тоже разрушили, причем даже без моей подсказки. Оказалось, что это Актеон проявил инициативу и связался с отцом. Мудрый Агатон выудил
