обстановку дома и не посещала римские магазины. Думаю, местное изобилие быстро примирит её с любыми трудностями. Кроме слабого знания языка и отсутствия привычного круга общения, я не вижу особых проблем. И это пройдёт быстро, так как жена усиленно учит итальянский в последние месяцы. Через пару дней у нас запланирован поход в посольство, где наверняка удастся познакомиться с советской диаспорой Рима и завести приятельские отношения. За детей я вообще не переживаю, они быстро найдут себе компанию.
* * *
— Ты действительно выглядишь рассеянным и излишне задумчивым. Зная тебя, я начинаю переживать, — начал допрос ди Марко, когда мы расселись в моём новом кабинете, ожидая обед, — Что опять произошло? Ведь всё идёт просто замечательно! Даже в самых смелых прогнозах я не ожидал такого дохода! И нам уже сейчас необходимо запускать сразу несколько стартапов, как ты их называешь. Пойми, мы не имеем права останавливаться!
Франческо сильно нервничал. Ещё бы! Таких денег он бы самостоятельно никогда не заработал. Плюс я расписал ему несколько сфер, где при минимальных вложениях можно получить колоссальные прибыли. Он уже начал подбирать новые кадры, ещё не обкатав нанятых за последние два года людей. И дело не в его жадности. Итальянец — адекватный человек и происходит из состоятельной фамилии. Его просто захватил сам процесс. Как увлекающаяся натура ди Марко не может остановиться и хочет осваивать новые сегменты бизнеса. Кинематографа, рекламы, торговли минеральными ресурсами и биржи моему другу уже не хватает. Да и не собираемся мы в ближайшее время играть на крупные суммы. Пришло время постепенно вкладывать заработанные на нефти капиталы. А тут я вдруг приуныл, что компаньон сразу почувствовал.
Делаю радио погромче и киваю на электронную приблуду, которую ди Марко постоянно таскает с собой. Это вроде как защита от прослушки, выполненная одним умельцем. Дело нужное и полностью мною поддерживаемое. Надо установить побольше таких штук дома и в офисе. Получив ответный кивок, вкратце объясняю ситуацию.
— В общем, пока я не получил ответа и начинаю беспокоиться, — заканчиваю разговор, и улыбаюсь реакции собеседника, который показательно сложил руки в молельном жесте, подняв глаза к небу.
Подобная реакция понятна. Я не заблуждаюсь на счёт «грушников» и уже немного жалею о проявленной горячности. Но как иначе реагировать? Ждать до морковкиного заговенья наказания обнаглевшего партократа и его дружков-бутлегеров? За подобное нападение надо мстить и постараться донести до остальной публики, за что последовала расправа. Понятно, что никто не будет кричать об этом на каждом углу. Но кому надо — поймут. Поэтому необходимо стоять на своём. Если я сейчас дам слабину, то меня и далее будут использовать, как бесправную пешку. Можно, конечно, убить товарища Мещерского и отдать большую часть его активов. Вот только удержать их без скандала нереально, ведь есть ещё ди Марко и швейцарцы. Более возможным ходом является посадка меня в психушку или золотую клетку. Но почему нас с семьёй выпустили в Италию? Вопросов больше, чем ответов.
Глава 11
— Пойми, Жан-Пьер, — обращаюсь к сидящему напротив режиссёру, — Я не собираюсь учить тебя снимать кино. Только сериал совершенно иное дело. Дело даже не в самом съёмочном процессе, а монтаже. Ещё и от актёров многое зависит. Ты обязан заканчивать каждую серию, заинтересовав зрителя, заставив его ждать завтрашнего дня. Артист же должен быть готов к абсолютно разбалансированному графику. Это не театр и даже не художественный фильм. Съёмки идут с большим разбросом, что требует таланта моментально переключаться, часто два раза в день. Иногда сценарий переписывается по ходу работы, что создаёт дополнительные сложности для всей съёмочной группы.
Наверное, я излишне много требую от актёров. Если сравнивать с тем хламом, который российские каналы моего времени выдавали за сериалы, то однозначно. В России XXI века на экран усиленно пролезала всякая бесталанная и мутная пена. Особенно смешно было наблюдать за потугами разного рода «квнщиков» или клоунов из «Дома-2», когда они изображают из себя актёров. Западные киностудии, по крайней мере, не позволяют себе гнать откровенный шлак. Но не будем о грустном.
У меня тут возникли небольшие проблемы с коммуникацией. Дело не в языке, так как итальянский мною более-менее освоен. Просто выбранные нами кандидаты пока не соответствуют уровню, который должна держать киностудия. Речь о режиссёрах, как ни странно. Дело в том, что европейская индустрия сериалов пока находится в стадии становления. Американцы ушли далеко вперёд, но у них свой специфический стиль. На общем фоне выделяются советские проекты, как бы забавно это ни звучало. А вот французы и итальянцы пока отстают. Но ведь мне приходится работать именно с ними.
После достаточно долгих обсуждений, акционеры остановились на четырёх режиссёрах. Счастливчиками оказались француз Жан-Пьер Блан, а также итальянцы Нанни Лой, Энрико Ольдоини и Нери Паренти. Последние двое просто юнцы, по режиссёрским меркам. Хотя, я и сам вроде не старик. Если рассматривать кандидатов вкратце, то Блан привлёк моё внимание ироничным стилем. В своей «Старой деве» он показал истинный класс, чем-то напомнив Данелия. Ему помог мощнейший актёрский состав, но и работа режиссёра сразу цепляет понимающую публику. А ещё в фильме были пересечения с моим «Браком по расчёту». Касаемо остальных кандидатур, всё гораздо проще. Лой, неплохой такой середняк, при этом универсал, способный написать сценарий и сыграть роль. Плюс все итальянцы подходят для наших комических проектов, особенно молодые. Один уже пишет сценарии для бесчисленных местных кинокомедий. Второй работает помощником Сальваторе Сампери, взорвавшего недавно европейский прокат своим «Коварством». Но до этого модный ныне режиссёр начинал с комедии, где проявил себя и Нери. Вот мы и перехватили талантливого кадра.
— Всё перечисленное больше касается лёгких мелодрам или комедий. Мы же с тобой замахнулись на совершенно иное. Я сам затрудняюсь ответить, к какому жанру отнести сюжет нашего сериала — детективная трагедия или философский боевик, — после последних слов Блан улыбнулся, — Ведь изначальный сценарий был совершенно другой.
— Это понятно. Но почему изображать муки стареющего итальянца должен француз? Здешние коллеги недоумевают и считают, что проект ждёт грандиозный провал!
Об этом мне известно получше Жан-Пьера. И иду на риск осознанно, о чём говорю собеседнику.
— Фильмы, к которым я приложил руку, никогда не проваливаются, — салютую коллеге бокалом вина, — Что касается выбора именно тебя, то всё очень просто. Лой, Ольдоини и Паренти более заточены на комедийный жанр. В этом случае очень легко перепутать иронию с юмором или сарказмом. Добавь ко всему прочему местную экспрессию и эмоциональность. Я не хочу, чтобы наш герой был похож на клоуна. Нотки комизма необходимы, но не более того. И, мне кажется, что именно ты способен их воплотить на экране. Другой вопрос, что надо определиться. Либо мы снимаем целый цикл посвящённых раскрытию одного преступления и делим
