Читаем без скачивания Дикое племя - Октавия Батлер

Она промолчала. Ей не нужно было напоминать, каким опасным и каким требовательным мог быть Доро. Напоминания пробуждали в ней страх перед ним, и страх за свое будущее рядом с ним. Напоминания заставляли ее забыть о безопасности детей, которую она купила ценой собственного рабства. Ей хотелось забыть и бежать!

— Иногда люди убегают, — продолжал Исаак, будто читая ее мысли. — Но он всегда ловит их и чаще всего возвращается в их дома, облачаясь в их тело, как предупреждение оставшимся. Единственный путь избежать этого и лишить его удовольствия в очередной раз захватить чье-то тело, я думаю, это путь, который избрала моя мать. — Он сделал паузу. — Она повесилась.

Энинву уставилась на него. Он произнес эти слова, не меняя интонации, как будто он относился к своей матери почти так же, как к брату Лейлу. Но в то же самое время он говорил ей, что не помнит ни одного случая, когда бы он и Лейл не испытывали ненависти по отношению друг к другу.

— Твоя мать умерла из-за Доро? — спросила она, внимательно наблюдая за ним.

Он пожал плечами.

— Точно я не знаю. Тогда мне было всего четыре года. Но я так не думаю. Она была чем-то похожа на Лейла, могла посылать и принимать мысли. Но в этом отношении она была гораздо способнее его, особенно по части восприятия. Оставаясь в Витли, она временами могла «слышать» людей, находящихся в Нью-Йорке, более чем за сто пятьдесят миль от нее. — Он взглянул на Энинву. — Длинный путь. Я имею в виду, что это очень большое расстояние для демонстрации подобных способностей. Она могла слышать все что угодно. Но временами она не могла спрятаться от этих «звуков». Я помню, как пугался ее. Она сидела, затаившись в углу, закрыв руками свое окровавленное лицо, и кричала, кричала, кричала. — Он слегка вздрогнул. — Вот и все, что я помню о матери. Это единственная картина, которая всплывает в памяти, когда я о ней думаю.

Энинву опустила ладонь на его руку, проникнувшись симпатией и к матери и к сыну. Как ему, родившемуся в такой семье, удалось сохранить рассудок? Так вот, значит, что делает Доро со своими людьми — с собственными детьми… Он пытается получить из них нечто большее, чем просто дети, которых могло бы дать его собственное, навсегда потерянное для него тело. Сколько было подобных Лейлу и его матери на одного такого, как Исаак?

— Исаак, неужели так и не было ничего хорошего в твоей жизни? — тихо спросила она.

Он чуть прикрыл глаза.

— Кое-что было. Доро, родители, которых он нашел для меня и которые меня воспитывали, путешествия. Вот, пожалуй и все. — Он поднялся на несколько дюймов над палубой. — Это было прекрасно. Я очень беспокоился, что могу оказаться таким же безумным, как моя мать, или похожим на бешеную собаку, как мой брат Лейл, но Доро всегда говорил мне, что этого не случится.

— Как он мог знать это?

— Когда он стал моим отцом, он использовал другое тело. Он хотел, чтобы у меня были иные способности, ведь иногда он точно знает, какие именно семьи следует скрещивать друг с другом, чтобы получить именно то, чего он хочет. Я очень рад, что со мной он не ошибся.

Она молча кивнула.

— Да, мне не захотелось бы знакомиться с тобой, будь ты таким же, как Лейл.

Он продолжал смотреть на нее с тем же напряженным беспокойством, которое не покидало его за все время плавания, и тогда она убрала свою ладонь с его руки. Ни один сын не должен смотреть подобным образом на жену собственного отца. Как глупо со стороны Доро, что он до сих пор так и не подыскал ему подходящую девушку. Он должен жениться и начать плодить рыжеволосых сыновей. Он должен работать на собственном поле. Что хорошего в том, чтобы плавать туда-сюда по бескрайнему морю, перевозя рабов, и богатеть, если у тебя нет детей?

Ветер был слабым и неустойчивым, но путешествие вверх по реке, до Витли, заняло меньше пяти дней. Капитаны-датчане и их экипажи из чернокожих рабов, говоривших только по-голландски, смотрели на почти обвисшие паруса, переглядывались, явно напуганные чем-то. Однако Доро лишь похвалил их за то, что они так быстро проделали столь длинный путь. Затем, уже на английском, он предупредил Исаака:

— Не стоит сильно пугать их, мальчик, дом уже не так далеко.

Исаак только усмехнулся в ответ и продолжал тянуть шлюпы вперед с прежней скоростью.

На пути им встречались скалы, холмы, высокие горы, поля и леса, притоки и отмели, мимо них проплывали другие шлюпы и небольшие лодки с рыбаками и индейцами… Доро и Исаак, которым было нечем заняться на чужом судне, развлекали Энинву, произнося по-английски названия всего, что только привлекало ее внимание. У нее была прекрасная память, и к тому времени, когда они добрались до Витли, она могла даже обменяться несколькими словами с афро-голландским экипажем. Она была очень красива, и рабы охотно обучали ее, пока Доро, Исаак или ее собственные дела не прерывали этого занятия.

Наконец они прибыли в Гилпин. Так капитаны и экипаж называли деревню Витли. Название Гилпин было дано этому поселению шестьдесят лет назад первыми поселенцами из Европы. Их было всего несколько семей, главным среди них был Питер Виллем Гилпин. Но английские поселенцы, которых Доро начал привозить сюда, где-то около 1664 года переименовали это место в Витли — «пшеница». Кроме того, это была и фамилия английской семьи, чье главенство в этом месте поддерживал Доро. Население Витли состояло сплошь из людей Доро на протяжении поколений. Почти все они имели неясно выраженные и не слишком беспокоящие окружающих способности к чтению чужих мыслей, что было дополнением хорошим к их деловым качествам. Благодаря небольшой помощи со стороны Доро, старый Джонатан Витли сейчас владел чуть меньшим количеством земли, чем Ван Ренселлерс. Люди Доро имели достаточное жизненное пространство. Без этой деревни, окруженной пастбищами, они не размножались бы так быстро, как хотел Доро. Но здесь были еще и другие, весьма странные люди, относящиеся к породе колдунов. Датчане, немцы, англичане, индейцы и переселенцы из Африки. И все они либо являлись материалом для селекции, либо, подобно другим людям из Витли, могли пригодиться для иных полезных целей. При всем этом многообразии, Витли нравилось Доро больше всех других поселений, созданных им в Новом Свете. В Америке Витли был его домом.

Радостно принятый своими людьми, он распределил новых рабов по нескольким отдельным хозяйствам. Некоторым повезло: они попали в дома, где говорили на их родном языке. Другие, кто не нашел достаточно близких соплеменников, были расселены в дома, в которых доминировали чужие языки и привычки. Родственники, как правило, всегда держались вместе. Доро объяснил всем вновь прибывшим рабам, что происходит. Они поняли, что им можно будет вновь видеться друг с другом. Дружба, которая завязалась во время плавания, не должна прерываться и теперь. Они были очень озабочены, чувствовали себя неуверенно, им не хотелось жить в замкнутых обособленных группах, но они подчинялись Доро. Лейл отбирал их по особым признакам — едва ли не на ощупь отыскивая малейшие проявления странностей, почти невидимые ростки талантов, подобных его собственному. Он осматривал каждую группу рабов, которую пригоняли из лесов к Бернарду Дейли во время отсутствия Доро, всячески третировал их при проверках, испытывал на прочность — порой даже больше, чем следовало, чтобы не иметь никаких сомнений в их пригодности. Разумеется, при этом он мог потерять нескольких из них — возможно, весьма полезных. Способности, которыми обладал Лейл, были ограничены, а его неустойчивая психика очень часто приводила к таким потерям. Но тем не менее он не выбрал ни одного, кто не имел бы нужных склонностей. С большим успехом эту работу мог проделать только сам Доро. Но теперь, пока люди, обладавшие задатками Лейла и попавшие к нему, еще не достигли зрелости, ему придется самому заниматься такой работой. Он не доводил людей до болезненного состояния, как делал это Лейл, преднамеренно и умышленно прикладывая особое рвение. Он отыскивал их почти безошибочно, как в свое время нашел Энинву. Он легко чуял их, почти так же легко, как волк чует кролика, когда ветер дует с нужной стороны, и начинал преследовать их с той же целью, с какой и волк преследует свою добычу. Он начал разводить их по тем же самым причинам, по которым люди разводят кроликов. Эти странные люди, его колдуны, были весьма полезной добычей. Они предоставляли ему самую лучшую еду и жилище. Он же все время грабил их и продолжал охотиться на новых. Скоро он должен будет забрать одного из них. Люди, жившие в Витли, ожидали этого, принимали это как должное, как приношение жертвы в религиозном обряде. Теперь все его города и деревни безотказно предоставляли ему все, что он хотел. Проекты по скрещиванию, которые он с ними осуществлял, занимали его больше всего на свете. При этом качества людей развивались — от крошечных, едва заметных, скрытых талантов до способностей Лейла, Исаака и, возможно, Энинву. Он создавал людей для самого себя, и он получал хорошую отдачу. Если же иногда он и чувствовал себя одиноким среди недолго живущих людей, то, по крайней мере, ему не приходилось страдать от лишнего беспокойства. Все недолгожители, которые так или иначе должны были умереть, не имели понятия о таких врагах, как одиночество и скука.