Заканчивая этическую тему, остается только акцентировать внимание еще на одном следствии концепции правительства как команды менеджеров. Выбирая чиновников, в первую очередь народ должен обращать внимание на их профессионализм, сознательно избегая этических оценок тех или иных их поступков в прошлом. К сожалению, на современном этапе развития даже передовые народы этим похвастаться не могут. «Покопаться в грязном белье» кандидатов – любимое занятие журналистов и их читателей. Сексуальные предпочтения, измены и даже ложь, которая не вела к нарушению закона и интересов других людей, не должны приниматься в расчет голосующим человеком. Какое имеет значение прошлая супружеская измена для будущей работы в качестве, например, губернатора? Все, что не нарушает закон, не должно приниматься в расчет электоратом. В ином случае (как это происходит сейчас) резко сужается выбор кандидатур и на ответственные должности попадают не лучшие специалисты. Зато – лучшие семьянины. В итоге все общество теряет в эффективности управления. Даже великие порой совершали неблаговидные поступки, как я показал выше. «Никто не без греха» – простая мысль, но ведущая к необходимости контроля над своими чувствами при голосовании за того или иного кандидата. История пестрит примерами лидеров, которые обладали прекрасными личными качествами, никогда не допускали супружескую измену, но принесли своим народам большие беды. И способность отделить одно от другого при голосовании сильно зависит от образованности и общего уровня культуры человека. Процент внешне непривлекательных людей среди политиков, конгрессменов, президентов намного ниже такого процента среди обычных людей. Сам по себе этот факт свидетельствует о нездоровом характере современной демократии. Ведь никто же всерьез не думает, что способность управлять зависит от внешности. Результаты исследований различных групп людей на «иллюзиеустойчивость» подтверждают: чем образованнее группа испытуемых, тем выше становится процент тех, кто замечает иллюзию (обман).
Сегодня эта проблема становится намного более важной, чем, например, в XIX или даже XX веке. Как считают многие вслед за Марксом, «более развитая страна показывает менее развитой ее будущее». Развитые страны постепенно все глубже вползают в информационную стадию, в которой, как я говорил ранее в этой главе, сфера услуг, информации и знаний приобретает решающее экономическое, политическое и культурное значение. И это является будущим для всего мира. В этой стадии наша цивилизация чрезвычайно сильно будет зависеть от законов информации, систем знания и механизмов их распространения. Информация приобретает все большее значение, а что такое информация? Мой Закон Гармонии и этическая платформа человечества – это тоже примеры информации.
Сегодня мыслители по вопросу распространения информации раскололись на два лагеря: 1) информация ничем не отличается от хлеба и должна быть платной; 2) информация должна быть бесплатной для всех. Тоффлер оригинально считает, что информация очень сильно отличается от хлеба, но в то же время защищает ее платность:
«Такая аргументация нередко используется для того, чтобы поддержать представление о мире, в котором вся информация является свободной и ничем не ограниченной. Это – мечта, которая хорошо совпадает с просьбами более бедных стран относительно науки и технологии, необходимых им, чтобы покончить с экономическим отставанием. Однако при этом остается без ответа встречный вопрос со стороны высокоразвитых стран: «Что произойдет с бедными или богатыми, если общемировой поток технологических инноваций пересохнет?». Если по причине пиратства фармацевтическая фирма не сможет возместить огромные суммы, затраченные на разработку новых лекарств, то весьма маловероятно, что она сможет в будущем вкладывать что-либо в исследования в этой области».
Однако, выдвигая свои 10 особенностей информации, Тоффлер невольно подтверждает вторую позицию, которую он пытается опровергнуть. Приведу здесь в кратком комментарии свою критику этих отличий «знания» от хлеба, выдвинутых Тоффлером:
Вот эти 10 отличий по Тоффлеру:
«1. Знание по своей сути не является соперничающим ресурсом. Вы, я и миллион других людей можем воспользоваться одним и тем же фрагментом знания, нисколько его не уменьшая. Фактически чем больше людей им пользуются, тем вероятнее, что кто-то из них произведет на его основе еще больше знания.
Тот факт, что знание не является соперничающим ресурсом, никак не связан с тем, платим мы за его использование или нет. Патенты, авторское право, антипиратские технологии могут защищать тот или иной фрагмент знания и исключать его использование теми, кто не заплатил за доступ к нему. Однако это артефакты закона, не имеющие отношения к собственно знанию, которое по сути своей неистощимо. Арифметика не изнашивается из-за частого обращения к ней.
Сегодня в передовых экономиках огромное число работников создают или обмениваются данными, информацией и знаниями, которые не являются соперничающими, но нам неизвестна ни одна теория, которая систематически отображала бы взаимодействие соперничающих и не соперничающих секторов в экономике и последствия нарушения баланса между ними.
2. Знание нематериально. Его нельзя потрогать, погладить или похлопать, но им можно манипулировать.
3. Знание нелинейно. Единичные озарения могут приносить огромные результаты. Студенты Стэнфордского университета Джерри Янг и Дэвид Фило создали поисковую систему Yahoo, просто упорядочив свои любимые сайты. Фред Смит, тоже будучи студентом, внезапно додумался до того, что люди в условиях ускоряющейся экономики должны платить за скорость, и организовал Federal Express – лучшую в мире систему почтовой доставки.
4. Знание относительно. Каждый отдельный фрагмент знания приобретает значение только в системе других фрагментов, создающих контекст. Иногда контекст может быть передан без слов – одной улыбкой или гримасой.
5. Знание соединяется с другим знанием. Чем больше знаний, тем более разнообразны и полезны их комбинации.
6. Знание – самый мобильный продукт. Переведенное в единицы и нули, оно может мгновенно транслироваться как к соседу по дому, так и к десяткам миллионов людей от Гонконга до Гамбурга за ту же цену, близкую к нулю.
7. Знание можно сжать до символов и абстракций. Попробуйте спрессовать самый маленький материальный тостер.
8. Знание можно хранить во все более мелких ячейках. В 2004 году компания «Тошиба» попала в Книгу рекордов Гиннеса за создание жесткого диска компьютера размером меньше почтовой марки, а впереди нас ожидает хранение на наноуровне, то есть измеряемое миллиардными долями метра и даже меньше, если доступная нам информация верна.
9. Знание может быть открытым и закрытым, выраженным и невыраженным, разделенным или скрытым. Нельзя говорить о существовании скрытого стола, грузовика или другого материального предмета.
10. Знание трудно запечатать в бутылку. Оно вытекает».
Моя критика:
По-моему, у знания всего одна существенная особенность: оно нематериально.
Нематериальность знания ведет к его относительно большой масштабируемости. Это свойство проявляется в легкости его копирования, его распространения. Из этого следуют свойства, описанные в пунктах 1, 2, 3, 6, 7, 8, 10. Хотя эта легкость относительна, а не абсолютна, как может показаться из фраз Тоффлера. Это свойство масштабируемости есть у всех материальных товаров. И за последние два-три века научно-технический прогресс настолько повысил производительность труда, что масштабируемость хлеба увеличилась в разы. Сегодня увеличить в два раза производство хлеба намного легче и быстрее, чем в XIX веке. А знание на самом деле не является абсолютно «неистощимым», как считает Тоффлер. Возьмем его же пример арифметики. Казалось бы, арифметику можно передавать бесконечно и неистощимо. Но эта идеализированная модель не имеет ничего общего с реальной жизнью. Как передаваема? Какими средствами? Какими способами? Люди веками выработали только один способ: школы. Эти пункты раздачи знаний требуют: помещений, мебели, оборудования, учителей, электроэнергии и пр. И все это – очень «соперничающие ресурсы». Человечество не могло долгие тысячелетия «неистощимо» и бесконечно распространить арифметику на всех желающих. Даже детей высших классов вынуждены были учить не бесплатно. Как сейчас нам по телевизору показывают рекламу перед новостями, так и столетия учили детей арифметике с идеологической нагрузкой (молитвы наизусть). Основную же массу детей (трудовых классов) народы не могли обучать арифметике вообще, даже с такой нагрузкой. Только повышение производительности труда в последние два столетия позволило части населения планеты (в развитых странах) организовать всеобщее обучение арифметике всех детей.
