не хватило бы энергии для преодоления центростремительных сил, идущих из центров Галактик. А ведь бывают еще и блуждающие планеты, и астероиды.
– То есть, вы хотите сказать, что Блуждающими могут быть не только отдельные личности?
– Да, конечно, – и целые народы, иногда случается, встают на этот путь. Но все же чаще всего, это удел одиноких или одиноких вдвоем.
– Хорошо, – ответил я задумчиво, – значит, мне уже никогда не стать Блуждающим, если только специально что-нибудь не устроить…
– Нет, – возразил снурр довольно холодно, – себя не обманешь. Да и предсказать тут все очень сложно. Вот вы, например, можете пережить сильнейшие потрясения и так и не стать Блуждающим, а иногда простого толчка достаточно.
– Ясно.
– Да ничего вам не ясно, – вздохнул мой собеседник. – Вот вы говорите, что звезды знаете, на небо смотрите, но вот как вы смотрите-то?
– Что это значит? – не понял я.
– А то, – взгляните на меня. В глаза мои посмотрите. Сейчас, наверное, должно быть уже видно.
Я пригляделся к снурру. К глазам его, и вдруг увидел. Звездное небо. Глубину и бесконечность. Это были глаза совершенно иного, неизвестного мне существа. Глаза романтика и путешественника, который жил со Вселенной одной, общей жизнью, чувствовал ее, понимал. И что теперь значили все мои знания по сравнению с его опытом, что значила жизнь моя, большую часть которой я проводил у себя дома, сидя в кресле. И что значил я сам, не понимавший ни целей, ни причин своего существования.
– Прощайте, Скит, – произнес мой собеседник, поднимаясь, – теперь вы знаете. Надеюсь также, что вы больше не будете нас преследовать.
– Прощайте, – ответил я коротко.
И такая тоска одолела меня в тот момент, – произнес Скит с какой-то особой грустью, – что и сказать нельзя. Будто я оставался на какой-то необитаемой, богом забытой планете, а этот пришелец улетал на своем звездолете навсегда. И что мне теперь оттуда никогда уже не выбраться, и что я навечно обречен вращаться вокруг одних и тех же житейских проблем, не имея ни сил, ни возможности их разрешить. В точности как планета вокруг своей звезды. Но тут, скажете вы, вполне можно было бы возразить, что ведь всякое случается в жизни и всегда остается надежда. – Скит поглядел куда-то вдаль. – Да, конечно. Мне только это и оставалось тогда – надеяться. Что и меня, пусть даже нескоро, пусть даже вообще хоть когда-нибудь, но тоже коснется это чудесное благословение.
16. Статуя черно-белого мрамора
– Мой друг из симриков был чудным созданием. По виду – совершеннейший дуралей. На самом же деле, умница, каких свет не видывал. Талантище страшный. Самобытный, резкий, по-умному насмешливый. Но, как я уже и сказал, не без недостатков, на которые все почему-то и обращали внимание в первую очередь. Звали его Тио. На вид ему было лет сто, не больше. В действительности же он был значительно старше. Правда, точного его возраста я вам не скажу, – Скит мельком глянул на аудиторию, – потому, что и сам не знаю. Хотя каждый год непременно присутствую на всех его днях рождения. Ну, в общем, такое случается, вы понимаете. Так вот, этот самый симрик, Тио, как-то раз, уж даже не знаю, что тогда на него нашло, предложил мне экскурсионный тур по разным интересным местам. У него было свободное время, а временем своим он распоряжался исключительно сам, так вот он и решил, не потратить ли его таким вот способом, а заодно и меня с собой прихватить. Ну а я и не сопротивлялся особо. Лишь только возразил ему, что у меня, в общем-то, сейчас лекции, да и в лаборатории дел хватает. На это он, зная меня уже давно, ответил, что все понял и поэтому ждет меня через два дня в местном космопорте с документами и прочим, что полагалось брать с собой всякому уважающему себя туристу.
Сначала мы отправились понаблюдать за парадом планет. Красивое зрелище. Да и Мир – голубая звезда той системы, был великолепен. Огромный, вблизи так даже пугающий, он сиял, переливаясь различными оттенками фиолетового цвета, завораживая и ошеломляя всех, кто его видел. Потом была Лонетта – небольшой спутник в звездной системе Онто. Красивая, тихая. Можно искупаться в местном океане. Прекрасные пляжи. Отдыхающих мало. Но, в общем, курорт как курорт. А вот далее мы с приятелем отправились уже к миру Нор. Это такая скалисто-песчаная планета, расположенная очень близко к центру Галактики. И, естественно, там вокруг была масса самых разнообразных звезд, просто невообразимое количество. И все с замысловатыми радиационными полями, протуберанцами и гамма-выбросами. Поэтому в целях безопасности нас, незадолго до прибытия, всех пересадили в специальные челноки с усиленной радиационной защитой, которые курсировали там постоянно. В каждом таком челноке имелся огромный видеофон с интерактивной картой опасных областей, которых нам надлежало избегнуть. Было и удобно, и интересно наблюдать, как мы лавировали между ними. А кроме того туристы, воочию убеждаясь, что все находится под контролем, вполне себе успокаивались и задавали обслуживающему персоналу куда меньше вопросов.
Наконец мы прибыли. Нор встретил нас, однако, не слишком гостеприимно. Дул сильный порывистый ветер, вздымавший с поверхности планеты песок, что заставляло нас все время кутаться в одежду. Но там было совсем не жарко, поэтому мы не сильно-то и страдали, воспринимая подобные неудобства лишь как мелкие или даже экзотические неприятности. На самом же Норе была всего лишь одна, хотя и довольно прелюбопытная достопримечательность, ради которой туда, собственно, и прилетали туристы. Так называемая «Черно-белая статуя». Вот именно о ней, как вы, наверное, уже догадались, – Скит посмотрел на слушателей, – и будет мой сегодняшний рассказ.
Разместившись в отеле, а в наши планы входило провести на планете несколько дней, мы с приятелем без промедления отправились к этой статуе. Находилась она, правда, довольно далеко от города. Поэтому нам пришлось взять напрокат флаер, на котором мы до нее и добрались. Статуя была огромной. Примерно пятьдесят орр в высоту и изображала некоего, неизвестного нам инопланетянина. С вытянутой мордой явно звериного происхождения, длинными ушами, торчащими вверх, и абсолютно обыкновенным туловищем с руками и ногами. В общем, довольно странное изваяние. И все же оставалось совершенно непонятным, чего в нем было такого особенного, что привлекало сюда такое огромное число туристов. Мы обратились к справочникам. Буклеты, которые начиная еще с космопорта валялись чуть ли не на каждом шагу, кратко, но в весьма содержательной форме живописали увиденное нами. Выяснилось, что статуя эта меняла цвет. Вот сейчас, например, когда мы на нее глазели из
