Его губы зашевелились, когда наступила относительная тишина, и слова унесли меня в то время, когда он жил с ней.
— Если честно, нечего рассказывать. Первые полгода мы встречались тайком. Она не хотела публичной огласки, а я — лишней шумихи. Любовь с первого взгляда, цветы, подарки, кроткие поцелуи — все как у обычных людей. Мы просто наслаждались друг другом, и мне казалось, ей этого достаточно… — Арсений невесело усмехнулся. — Все было хорошо: кругосветное путешествие добавило в нашу копилку массу воспоминаний, знакомство с родителями прошло гладко, даже идеально. Вся семья приняла Жанну. И я сделал ей предложение. Тут-то все и изменилось. Подарки стали частыми, траты — высокими, а прогулки и поездки за город перестали ее радовать. Запросы как-то резко выросли. Я в принципе не жалел для нее никаких денег. Нужны бриллианты? Покупал. Отдых на яхте? Организовывал. Вот только, если с выделенного ей счета сначала утекали малые суммы, но в один момент я обнаружил, что стал дойной коровой, и она без какой-либо опаски стала снимать солидные деньги. И, как ты понимаешь, не в рублях. Пришлось проверять... — Арс посмотрел на меня и почему-то снова улыбнулся, правда, с грустью. — Она оправдалась тем, что у нее больная мать. Но вот незадача: женщина, которая ее воспитала, прекрасно себя чувствовала на лазурном итальянском побережье и последний раз посетила доктора лет пять назад.
— То есть, Жанна… — прервала я его рассказ догадкой.
— Да, обманула. Она настолько завралась, что я просто не мог вместить это в голове. Жанна рассказала, как приемная мать заставляла ее встречаться с мужчинами ради денег, раскручивать, доводить дело до постели, но избегать интима и угрожать полицией. Вот сейчас стыдно даже вспоминать, — Арс рассмеялся, теперь более открыто и совершенно неискренне, — я ей верил. Был так горд, что спас ее от этого ужаса, сделал своей и был первым мужчиной…
— Минуточку, а сколько ей лет? — Что-то в этом рассказе не сходилось.
— Двадцать три, — задумчиво ответил Арс.
— Но она выглядит на тридцать! — Скрыть свое потрясение мне не удалось.
— Да, Жанна изменилась. Как только мы расстались, выплыла информация о ее связях в эскорте. Тогда я переживал об этом, думал, что сам испортил приличную девушку, но сейчас понимаю: за три года отношений она ничему не училась, ни к чему не стремилась — только брала. Я тянул ее, подталкивал, но безрезультатно. Ты тоже мне казалась такой: пустой недалекой папенькиной дочкой.
— И что же изменилось? — спросила тихо.
Неприятно слышать о себе такое, но в чем-то он прав — я всегда плыла по течению, не вникая в суть дела, а лишь выполняя поручения, и красовалась перед отцом. Но этого мало. Не такого руководителя ждала Империя Алмазных.
— Я увидел, как ты переживаешь за компанию, не стоишь на месте, а двигаешься вперед, работаешь. И главное — отвергаешь роскошь. Думаешь, я слеп? Дочь Алмазного Короля живет в пятикомнатной квартире и ездит на относительно старенькой машине. У нее нет личного водителя, команды слуг и охраны. А единственная машина, которая следует за ней по указке папочки, держится поодаль. Полагаю, так тебе комфортнее. Ты обходишься малым, в то время как Токаре берет от жизни все — разница в жизненных приоритетах очевидна.
Я хмыкнула — изучил. Только эти характеристики настолько поверхностные… Но все равно приятные.
— Скажи, а Вадим не приходил к тебе разбираться? — решила удовлетворить свое любопытство, ведь глубоко в душе мне, как и любой принцессе, хотелось, чтобы рыцарь поборолся за мою честь, поставил на место обидчика.
— Нет, — развеселился Арсений. — Аня, Токарев — слабак. Он может давить только на тебя или твою мать. С женщинами легко справиться, даже с такими мудрыми, как Людмила Игоревна. А идти наперекор мне или, хуже того, Сергею Павловичу — кишка тонка.
Я отвела взгляд от его лица и задумалась. Вадим действительно ни с кем никогда не разбирался. Да, были деловые моменты, когда бывший яро отстаивал свою точку зрения, но в остальных случаях он уходил от конфликта. Да даже Жанна оказалась храбрее, хоть и познала унижение.
Мне вдруг очень сильно захотелось услышать, что все позади и нам больше ничего не угрожает. Арсений всегда находил нужные слова, может, и сейчас я услышу здравую мысль, которая вселит недостающую уверенность в светлом будущем?
— Как думаешь, больше ничего не случится?
— Не знаю, но надеюсь, это были самые сильные потрясения в нашей жизни.
— Пф, — фыркнула я, — если ты надеешься продлить брак, то ничего не получится. "Наше" скоро закончится.
— Если ты не переоденешься, то “наше” точно будет коротким.
— Даже не надейся, Снежный.
— О, Снежная задумалась о долгосрочных перспективах?
— Нет, Снежная не собирается менять одежду.
— Жаль, — совершенно искренне расстроился он. — Пожалеешь ведь.
— Я уже жалею, но что поделать? Сыграю верную женушку и по возвращению подам на тебя в суд.
— К тому времени ты успеешь сто раз передумать.
— За два дня? А ты неприлично самоуверен.
— Я мог переубедить тебя еще вчера, но предпочел пойти другим путем.
На этом наша словесная перепалка, которая почему-то оставила меня ужасно довольной, завершилась. Стюардесса вкатила тележку с напитками и предложила нам меню.
Оставшуюся часть пути мы провели по большей части в молчании и раздумьях. А стоило самолету приземлиться в Афинах, меня ждал сюрприз. Надо отметить, шокирующий.
Глава 23
— Приготовься, — сказал Арсений, сняв с конвейерной ленты наш багаж.
— К чему?
Он не ответил, только взял меня за руку и повел за собой.
— А… — я обернулась, чтобы указать на оставленные сумки, и встретилась взглядом с парнем из охраны. Жуть. — Почему они у тебя такие?
— Ты о ком? — недопонял Арс.
— У них глаза стеклянные. Хоть бы какие эмоции проявляли.
— А, ты о ребятах… Я плачу им за работу, а не за эмоции.
Мы вышли в зал ожидания. Кроме персонала, здесь находились еще четверо: две девушки о чем-то бурно спорили на греческом, а рядом стоявшие парень и мужчина смеялись. Едва заприметив нас, девушки расплылись в улыбках и со всех ног кинулись к нам, а спустя пару мгновений повисли на Арсении и затараторили на местном, перебивая друг друга. К сожалению, я мало что поняла — мои знания иностранных языков ограничивались английским и испанским, но настолько улыбчивым и счастливым Арс предстал передо мной впервые.
К нашей компании, где я вмиг почувствовала себя лишней, присоединились мужчины, в одном из которых я узнала отца своего мужа: высокий, худощавый и загорелый с сожженными на солнце волосами выдавали в нем человека, знакомого с сельским хозяйством. Я бы приняла его за обычного фермера, если бы не наручные часы и весьма дорогое кольцо на мизинце.
— Арс, — добродушно улыбнулся свекр, похлопал сына по спине и спросил на русском: — Это она?
— Да, знакомьтесь, это моя жена — Анна, — представил Арсений, приобняв меня за талию. — А это мой отец — Матиас Хьонидис, младший брат — Иоаннис, и сестрички — Исис и Дина.
— Рада знакомству... — я чуть не запнулась на полуслове, так как четыре пары глаз прошлись по мне сканером.
— А мы-то как... — протянула деловито Дина, сразу намекая, что увиденным она осталась недовольна.
В принципе, переживать не о чем — на такую реакцию я и надеялась, однако сердце противилось. Вероятно, виной тому была неловкость или сжатые губы Исис, но я ощутила давно забытую скованность. На помощь пришел свекр. Он заключил меня в объятья и сказал, как счастлив за сына. Иоаннис же пожал мне руку, сухо улыбнувшись.
Когда мы двинулись на выход позади встретивших, Арсений незаметно для всех коснулся губами моей щеки и шепотом уточнил:
— Все хорошо?
— Да, только… — я положила пальцы на края шортов, и муж заметил этот жест.
— Я же говорил тебе, — в его глазах заплясали смешинки.
— Может, мы не станем останавливаться у твоих родителей? — ухватилась я за спасительную мысль. — Здесь отели на каждом углу.
