Герцогиня не ждала компаньонку так рано. Думала, что она все еще показывает замок мистеру Одли, так что у Грейс оставалось в запасе не меньше часа.
Боже, что она наделала? Если бы она вовремя не одумалась, не напомнила себе, кто такой мистер Одли и кем он может стать, она позволила бы ему продолжить. Ведь она хотела того. Хотела так отчаянно, что теперь не могла оправиться от потрясения. Когда Джек взял ее за руку и привлек к себе, он пробудил в ней что-то необъяснимое, необузданное. Нет, это случилось еще раньше. В ту лунную ночь, когда Джек остановил карету герцогини. Именно тогда что-то изменилось в Грейс. А теперь…
Грейс уселась на постель. Ей хотелось лечь и забраться с головой под одеяло, но она сидела, уставившись в стену. «Теперь нет пути назад, — обреченно думала она. — Нельзя сделать вид, что ты никогда не целовалась, если это уже случилось».
Прерывисто вздохнув, она закрыла лицо ладонями и горько рассмеялась. Влюбиться в мистера Одли? Пожалуй, менее подходящего мужчину трудно было найти. Конечно, ее чувство не так уж серьезно, поспешила себя уверить Грейс, но не настолько она глупа, чтобы не понимать, что с ней творится. Если позволить себе… И если позволить ему… То она непременно влюбится.
О Господи!
Или Джек — грабитель, и тогда ей суждено связать свою жизнь с преступником, или он настоящий герцог Уиндем, а это означает…
Грейс рассмеялась, потому что положение и в самом деле выглядело забавным. Когда дела складываются хуже некуда, приходится искать во всем смешную сторону, иначе жизнь покажется слишком трагичной. А Грейс точно знала: еще одной трагедии ей ни за что не выдержать.
Превосходно. Допустим, она влюбилась в герцога Уиндема. Похоже, так и есть. И чем это ей грозит? Прежде всего Уиндем — ее хозяин, вдобавок он владелец замка, где она живет, и, наконец, он значительно выше ее по положению, неизмеримо выше.
И как быть с Амелией? Конечно, они с Томасом совсем не подходят друг другу, но леди Уиллоби имеет полное право рассчитывать, что после замужества станет герцогиней Уиндем. Можно себе представить, что подумают о Грейс ее лучшие подруги, сестры Уиллоби, когда увидят, как она вешается на шею новому герцогу. Они сочтут ее хитрой и коварной интриганкой.
Грейс зажмурилась, прижав к губам кончики пальцев, и медленно вдохнула. Глубокое дыхание помогает расслабиться. Но стоило ей закрыть глаза, и она явственно ощутила присутствие Джека, прикосновение его рук, тепло его кожи.
Это было ужасно.
Это было чудесно.
Надо же быть такой дурочкой!
С тяжким вздохом Грейс повалилась на постель. Забавно, она так ждала перемен, которые нарушили бы монотонное течение дней в услужении у герцогини. Но жизнь — штука коварная и часто насмехается над нами. А любовь…
Любовь — самая жестокая из ее шуток.
— Мисс Эверсли, вас хочет видеть леди Амелия.
Сонно моргая, Грейс рывком села на постели. Должно быть, она заснула. Грейс уже не помнила, когда ей в последний раз случалось спать в полдень.
— Леди Амелия? — удивленно отозвалась она. — Вместе с леди Элизабет?
— Нет, мисс, — покачала головой горничная. — Она прибыла одна.
— Как странно. — Грейс свесила ноги с кровати и потянулась, силясь проснуться. — Передайте ей, пожалуйста, что я сейчас приду.
Дождавшись ухода горничной, Грейс подошла к маленькому зеркалу, чтобы поправить прическу. Всклокоченные волосы выглядели еще ужаснее, чем она думала: то ли смялись во сне, то ли их растрепал Джек.
При воспоминании о сцене в малой гостиной Грейс бросило в краску, у нее вырвался горестный стон. Наконец, собравшись с духом, она заколола волосы шпильками и покинула спальню. Она стремительно шагала по коридору, и если летящая походка и гордо расправленные плечи не могли избавить ее от смятения и тревоги, то по крайней мере придавали беззаботный вид.
Странно, что Амелия явилась в Белгрейв одна, без Элизабет. Прежде такого не бывало. Интересно, что привело ее в замок? Уж конечно, не желание увидеться с Грейс. Возможно, на самом деле Амелия хотела видеть Томаса, а тот, как подозревала Грейс, так и не вернулся домой.
Она торопливо сбежала вниз по лестнице и свернула в коридор, ведущий в парадную гостиную.
Не успела Грейс пройти и десятка шагов, как кто-то схватил ее за локоть и втащил в боковую комнату.
— Томас! — воскликнула она. Это действительно был Уиндем, осунувшийся, изможденный, с ужасным багровым кровоподтеком под левым глазом. Грейс никогда не видела его таким растерзанным. Она потрясенно оглядела неряшливую одежду герцога. Сорочка его измялась, галстук исчез, а растрепанные волосы мало походили на модную прическу «а-ля Брут».
Сказать по правде, эти космы едва ли вообще можно было назвать прической.
Покрасневшие глаза смотрели устало и настороженно.
— Что с вами случилось?
Приложив палец к губам, Томас закрыл дверь.
— Вы ожидали увидеть кого-то другого? — спросил он вместо ответа, и щеки Грейс порозовели от смущения. Действительно, когда сильная мужская рука сжала ее локоть, она решила, что это мистер Одли снова пытается ее поцеловать.
Испытав разочарование оттого, что вместо мистера Одли увидела перед собой Томаса, она смутилась еще больше. Ее щеки запылали сильнее.
— Нет, конечно, нет, — поспешно проговорила Грейс, но Томас почти наверняка почувствовал, что она лжет. — Что произошло? — Окинув быстрым взглядом комнату, она убедилась, что, кроме нее и Томаса, там никого нет.
— Мне нужно было поговорить с вами прежде, чем вы увидитесь с леди Амелией.
— О, так вы знаете, что она здесь?
— Я сам ее привез.
Грейс изумленно округлила глаза. Вот так новость. Томаса не было всю ночь, и вот он является, помятый и потрепанный. Она покосилась на часы у стены. Двенадцати еще не было. Когда Томас успел забрать Амелию? И где?
И зачем?
— Это длинная история, — поморщился Томас, явно желая положить конец расспросам. — Достаточно будет сказать, что вы были в Стэмфорде нынче утром и пригласили Амелию в Белгрейв. Собственно, об этом она вас предупредит сама.
Брови Грейс удивленно поползли вверх. Если Томас просит ее солгать, то, надо полагать, причина достаточно веская.
— Томас, слишком многие хорошо знают, что я не была утром в Стэмфорде.
— Да, но мать Амелии не принадлежит к их числу.
Грейс не знала, ужасаться ей или восхищаться. Неужели Томас скомпрометировал Амелию? Зачем бы еще им лгать ее матери?
— Томас… — начала она, не зная, как подступиться к этой деликатной теме. — Мне кажется, я должна сказать вам… я уверена, после стольких лет ожидания леди Кроуленд была бы счастлива узнать…
— О, ради Бога, это совсем не то, о чем вы подумали, — пробормотал Томас. — Амелия помогла мне добраться до дома, когда я был… — Он заметно покраснел. Покраснел! Томас! — Был пьян.
Грейс пришлось закусить губу, чтобы не улыбнуться. Какое замечательное зрелище — герцог Уиндем утратил обычную сдержанность и невозмутимость.
— Весьма любезно с ее стороны, — немного чопорно проговорила Грейс, но ее тон не обманул Томаса. Он сердито набычился, отчего Грейс стало еще труднее сохранять серьезность. Она закашлялась, едва сдерживая смех. — А вы не думали… э-э… привести себя в порядок?
— Нет, — огрызнулся Томас. — Мне нравится выглядеть неряшливым болваном. — Грейс невольно вздрогнула, задетая его резким тоном. — А теперь послушайте, это важно, — решительно заявил герцог. — Амелия повторит вам то, что я уже сказал, но вы не должны рассказывать ей о мистере Одли.
— Я никогда бы этого не сделала, — выпалила Грейс. — Это не мое дело.
— Хорошо.
— Но леди Амелия захочет узнать, почему вы…
«О Господи, как бы выразиться повежливее?»
— Вы не знаете почему, — твердо отрезал Томас. — Так и скажите. С чего бы Амелии подозревать вас в том, что вы посвящены в мои тайны?
— Она помнит, что я считаю вас другом, — объяснила Грейс. — А кроме того, я здесь живу. Слуги все замечают. Амелия не обманывается на этот счет.
