будто сгоревшие стебельки изредка пробивались над почерневшей землёй. Хотелось потрогать землю — казалось, что на ощупь она будет, как обугленное бревно или как пепел.
Морок, поймав взгляд девушки, подмигнул ей. Она лишь покачала головой и обогнала старика, чтобы быть подальше от ледяного мужчины. Её распирала куча вопросов, но отчего-то не хотелось нарушать тишину ночи, и Рада молчала. Дорожка постепенно вела её с Кощеем в безопасную избу Ягини. А что знает сама Ягиня? Можно ли при ней будет расспрашивать старика, или он постарается сохранить всё в тайне? А может она и послала Кощея за воспитанницей?
— Что, девица, спросить что-то хочешь? — подал голос Чернобог.
Рада сама не заметила, что шла, уставившись на него. Она решила начать с самого простого:
— Как вы меня нашли?
— Как-как, — усмехнулся Кощей. — Духи лесные подсказали. Думала, мы с Ягиней тебя спокойно одну по лесу гулять отпускаем? Нет. Всегда мы за тобой следили, пусть не своими глазами. Духи как увидели, что Морок по твоим стопам направляется, меня предупредили. Я и пошёл к тебе на помощь.
— Морок — кто он? Что ему нужно? — Рада потёрла виски, пытаясь успокоиться от вопросов, которые будто когтями раздирали мысли.
Кощей остановился и указал на грудь девушки:
— Ему нужна тьма, что прижилась в твоём сердце. Но не с него расспросы надо начинать.
— А с чего? Кто вы? — догадалась она.
Старик кивнул.
— История будет долгой, приготовься.
Несколько веков назад был Кощей обычным мужчиной. Ладный воин, богатый, красивый — отцы своих дочерей ему в невесты предлагали, но не получалось у тех девиц разжечь страсть в сердце Кощея. Долго не хотел он жену себе брать, пока не свела судьба его с двумя девами: Ягиней, колдуньей лесной, и загадочной Мораной, что оказалась царицей Нави.
В ту пору ранили его на битве. Не жилец он был. Дотащили Кощея товарищи до лесной избы, оставили хозяйке — попросили, чтоб позаботилась о нём перед смертью, — а сами на поле боя вернулись. Так бы и умер он, если бы попал к обычной деве. Но повезло Кощею оказаться в руках лесной колдуньи Ягини. Травами и отварами она отпаивали его, а чтоб наверняка выжил — попросила помощи у богини Мораны. Очень уж приглянулся ей воин. Морана тоже оценила стать Кощея и задумала его спутником своим сделать.
Вскоре мужчина поправился. Обе девы завлекли его красотой и лаской, обеим он нежные слова нашёптывал. Сам он долго не знал, кому сердце своё отдать, но всё ж видел он, как холодна и высокомерна к миру Морана, и как горяча Ягиня.
Объявил Кощей, что выбирает себе в жёны колдунью. В то время ещё ни княжества толком, ни тем более палат с приказчиками не было, супруги союз свой заключали через обряд у костра. Хотели влюблённые пройти ритуал, но завершить его не успели, — Морана не снесла обиды. Решила она во что бы то ни стало завладеть сердцем Кощея, пусть даже мёртвым, потому вместе с сердцем забрала и жизнь. Взамен подарила ему царскую корону, стали они вместе править Навью как муж и жена. Превратился он Чернобога. Но трон счастья не принёс. Душа день за днём, год за годом покрывалась панцирем из тоски и ненависти, и задумал мужчина вернуться к Ягине. Не мог он без позволения Мораны покинуть Навь. Долго уговаривал её, и богиня в конце-концов сдалась: ей тоже не в счастье было жить с мужем, что её не любит. Выпустить Кощея, который так долго прожил в мире мёртвых, она уже не могла, но разрешила ему выходить за ворота Нави и бродить вдоль границы двух миров. Границей той как раз был лес, где жила Ягиня. Кощей с колдуньей стали жить хоть и не в одном доме, ведь он не мог надолго отходить от границы между мирами, но душа в душу.
Взамен Морана попросила лишь об одном: чтоб был у неё с Кощеем общий сын.
Этим-то сыном и стал Морок.
Вобрал он в себя больше от матери, чем от отца. Присущи ему были холодность и бессердечность, любил он гулять по Яви и обманывать, запутывать людей, потешаться над ними. Изо льда он выковал себе ледяной трон рядом с троном Мораны. Но править миром мёртвых ему было не по нраву. Темно, скучно, холодно. Души приходили сюда уставшие и покорные, никакой сласти не было от общения с ними — не то что с людьми из Яви. Потому задумал Морок сломать замок и отпереть ворота между Навью и Явью, стать царём всех земель, чтобы всё было в угоду ему.
Морана не поддержала сына, но и не препятствовала ему. Лишь чтобы сохранить порядок вещей, выставила Морока из Нави в Явь, тогда как в полной мере силой своей он мог пользоваться лишь на мёртвой земле. А Чернобог строго-настрого запретил сыну вмешиваться в мир, где жила его возлюбленная Ягиня.
Морок родителей не послушал. Придумал он, как всё сделать и без их помощи. Раз ворота Нави на ключ заперты, то надо эти ворота выбить. Стал он собирать вокруг себя души, да не простые: искал он людей, которые носили в себе тьму, взращивал её и забирал. Как отдаст человек тьму — так и умирает, а в Нави становится слугой Морока. Хитрый бог, напитавшись тьмой, тоже сильнее становится. С одной стороны он ворота расшатывал, а с другой — слуги. Но не всё предусмотрел Морок. На сбор тьмы и открытие ворот ему отводилось ровно четыре года. Едва наступает високосный год, как возвращается баланс миру: погибают тёмные души, а сам Морок лишается набранной тьмы и из сильного молодца превращается обратно в дряхлого старца.
Пока ни разу богу льда и обмана не удалось ворота меж Навью и Явью отпереть до наступления високосного года. Но он не сдаётся, ведь время его бесконечно.
— Значит, я очередная душа, чьей тьмой он хочет напитаться? — поняла Рада.
— Не просто очередная, — покачал головой Кощей-Чернобог. — Тьма тебе самой Мораной
