— Стальная леди? Мне нравится, — она улыбнулась по-настоящему, — Посмотрите в окно, номер 44.
Из окна коридора был виден кусок территории замка, похоже, сад, потому что был заросший деревьями. На толстой ветке метрах в двух от земли возлежал леопард, лениво свесив хвост. Глаза полузакрыты, но спокойствие огромной кошки было обманчивым. Красивый.
— Красивый зверь, — сказала Саша.
— Да, красивый. В открытом бою я могу сломать этому зверю лапу, или челюсть. Возможно, он тоже меня немного помнет, но я успею задушить его раньше, чем он сумеет меня убить.
Саша сглотнула.
— Я ответила на вопрос?
— Ответили.
— Вот и чудесно.
— Так мне можно обращаться к вам «стальная леди»?
Та остановилась снова, оглядела Сашу сверху донизу и только потом ответила:
— Вам, номер 44, можно. Другим не советую.
Намек был ясен.
Это что же получается, она чем-то заслужила особое отношение?
— Да, — словно отвечая на ее мысли, сказала охранница, — Вы действительно заслужили мое особое расположение. Я буду охранять вас с особой тщательностью.
Саша сперва не поняла, а после разразилась смехом. Даже как-то напряжение ушло. Но тут стальная леди остановилась перед высокой кованой дверью.
— Настоящее произведение искусства, — отметила про себя Саша.
— Ну, вот мы и пришли. Входите, номер 44. Хозяина найдете внутри.
И открыла ей дверь.
Остатки веселья как рукой сняло, все мгновенно вернулось на свои места. Холод, спасительный холод. Стены изо льда. Надо войти.
— Что-то вы не кричите «мы принимаем бой», а, мамзель Савенкова? Струсили? Струсили, черт бы вас побрал!
Сжала зубы и вошла. Быстрей войдешь — быстрей выйдешь. Просто немного потерпеть. Это у нее получится. Надо меньше отвлекаться и больше запоминать все вокруг. Кто знает, может и удастся что-то узнать, или высмотреть.
Господи, как тяжело шаги даются… Господи…
Глава 23
Арсений прилетел еще днем. Она не могла слышать, была в тот момент в бане. Сошедший с вертолета мужчина был сосредоточен, суров, сумрачен с виду и немногословен. Сразу ушел к себе, дав короткое распоряжение, привести номер 44 к восьми часам вечера. И заперся в кабинете. Один, не принял никого, даже управляющего.
Почему-то раздражало все. Он как бы заново, свежим глазом прошелся по своему дому, начиная с самих дверей. Привычное глазу и комфортное жилище теперь казалось каким-то неправильным. Все не так… Слишком… нет, не слишком, но все равно нехорошо… Глаз выхватывал малейшие недостатки, они вдруг начинали переть на передний план, начисто убивая все то, что он считал красивым и удобным. Бог мой… а спальня…
Ему вдруг сделалось неприятно при мысли, что она увидит его спальню. Он что, стеснялся своего любовного гнездышка? Смешно!
А ведь стеснялся.
А вот это как раз и следует нещадно подавить. Нещадно. Это ЕГО дом. Он не станет здесь ничего менять. Чего ради?!
— Ты хозяин, она номер 44. У нее нет имени, нет своей воли. Она здесь для того, чтобы ты получил удовольствие. А ты переживаешь, как она посмотрит на то, или на это? Какого черта?!
Мужчина сидел за столом, уставившись в одну точку. Разговор с самим собой был выматывающим, но неизбежным. Почему неизбежным? Об этом надо бы спросить не Арсения, а Сеню. Но их от нервности так двоило, что он уже сам не смог бы разобраться, кого в нем сейчас больше.
— Действительно Арсений М…, какого черта вы думаете о том, как отнесется ваша рабыня к убранству вашей спальни? Женщина придет, обслужит вас и уйдет. Для этого она здесь и находится. Что в сегодняшнем разе такого необычного, что вы прямо из кожи вылазите?
Договориться до чего-то внятного так и не удалось. Хотя нет, удалось как-то уравнять свои «Я» в правах. Мучительные размышления измотали его психологически, Арсений налил себе коньяку, пригубил. Но больше пить не стал, он должен чувствовать все, до мельчайших оттенков. Все. Ведь это его первый раз.
Почему он так сейчас подумал? Первый раз? Первый раз??
Мужчина зло хохотнул. Первый раз был лет пятнадцать назад. Когда отец подослал к нему опытную шлюху, чтобы та «посвятила» мальчика в мужчины. После того случая он долго не мог прийти в себя от отвращения к жизни вообще и к себе в частности. У него невольно сжались челюсти от застарелой злости. Но и это прошло. А после в его жизни было множество женщин. Так какого черта это вдруг первый раз?!
Вообще-то не стоило яриться, он знал ответ.
Оставалось немногим больше часа два до того момента, как ее приведут. Как же дотерпеть, заняться надо чем-нибудь. Да хоть делами.
Но мозги совершенно отказывались работать, все время сбиваясь на мысли о предстоящем свидании. Он ждал его, как пустыня ждет дождя, но только предвкушение наслаждения омрачала проклятая неуверенность. Как она будет реагировать. Как…?
К тому моменту, когда за ней должны были пойти, Арсений дошел до нервного пика, от напряженного ожидания у него мелко подрагивало все внутри, а в голове не осталось никаких мыслей. Он ждал ее в спальне. На этом Хозяин настоял. Нельзя менять правила. Ни для кого. И теперь все ходил из угла в угол, как тигр в клетке. Наконец послышался звук открываемой двери и голос Марии, начальницы внутренней охраны, приглашавший девушку войти во внутренний холл. Пришла… Горло стиснул ком, дышать стало вдруг трудно.
Пусть, пусть войдет… пусть… Глоток воздуха…
Арсений встал в центре комнаты, спиной к двери. Прошло несколько секунд, и со стороны холла донесся едва слышный звук шагов, дверь легко открылась. И тихий звук был подобен выстрелу. Сердце мужчины заколотилось как бешеное, а потом замерло в груди. Он медленно, словно нехотя повернулся. На пороге стояла ОНА… У мужчины немного рябило в глазах, в первый момент он даже не смог сфокусировать зрение. Потом, чудом подавив волнение, заставил себя взглянуть девушке в лицо.
* * *
Саша вошла в холл, и высокая кованая дверь закрылась за ней, словно захлопнулась дверца клетки. От неприятия происходящего горло сдавило словно петлей. Ей не положено говорить? Но сейчас она не и смогла бы говорить, ни за что. Ломать себя тяжело, ох, как тяжело. Протест рвался изнутри, но Саша подавила его усилием воли. Несколько секунд просто постоять здесь, надо набраться сил.
— Как там, у римлян в Колизеях? «Идущие на смерть приветствуют тебя»? Хорошо сказано. На смерть люди шли, а вас, девушка, всего лишь поимеют. Это можно перетерпеть.
Подавленное чувство собственного достоинства душило. Причем в полном смысле этого слова. Саша пошла дальше. Где-то здесь затаился тот, кто посадил ее в эту клетку. Тот, кого теперь надо величать хозяином. Опускаться на колени, просить разрешения обратиться к нему, а он может быть, позволит.
