Одевшись, я отворачиваюсь к окошку и, чувствуя, как веки обжигает непролитыми слезами, закрываю глаза.
Что же я сделала?
И мой собственный внутренний голос насмешливо дает мне ответ. То, что у тебя получается лучше всего, разумеется. Уничтожила все, что тебя окружало.
* * *
Сидя на холодной расправленной постели в спальне Лоренса, я смотрю на рассвет за окном. Обхватываю покрепче колени и кладу на них щеку. И пока лучи заливают пол своим теплым светом и прогоняют прочь темноту, мечтаю пропасть вслед за ними. Может тогда я наконец перестану отравлять и уничтожать прекрасные вещи.
Я вспоминаю Ронана и его добрую улыбку в ночь нашей встречи, а потом человека, которого встретила на вечеринке. Такого холодного. Ожесточенного. Полного ненависти. Я знаю, кто виноват в этом — я. Я уничтожила его и его красоту.
Я думаю о Лоренсе и вспоминаю, как он смотрел на меня и целовал, пока мы танцевали, как предлагал себя мне. Но чем я ему ответила? Приняла его предложение и разорвала в клочки, лакомясь его болью.
Но утренний свет принес с собой кристально четкую ясность. И я отчетливо понимаю: я больше не могу жить такой жизнью. Я больше не могу делать больно тем людям, которые заслуживают этого меньше всего. Не могу. Лоренс достоин лучшего. Я знаю, что надо сделать, чтобы искупить свой грех перед ним и раз и навсегда истребить поселившееся во мне зло. Закрыв глаза, я нежусь в ощущении покоя, охватившего меня от мысли, что конец уже близок, пусть у меня и не получается подавить боль, которая угрожает поглотить меня изнутри.
Одевшись в кое-что из немногочисленных оставшихся вещей, купленных мною до Лоренса, я отправляюсь искать его. После того, как мы приехали с вечеринки, он приказал обслуге не беспокоить его и закрылся в библиотеке. Остановившись за дверью, я делаю вдох, потом без стука открываю ее и захожу. Он поднимает голову. Его взгляд сразу находит меня, наши глаза встречаются, и я, увидев, сколько в них неприкрытой боли, чувствую, как земля уходит у меня из под ног.
Я делаю неуверенный шаг в его сторону.
— Лоренс…
— Признаться, я удивлен, что ты еще здесь. Я думал, ты уже стоишь на коленях и делаешь тому мальчишке то, что у тебя получается лучше всего. — Он откладывает книгу, которую держит в руках, на журнальный столик рядом с собой. Его губы сжаты в тонкую линию, в голосе слышна высокомерная неприязнь. — Что тебе нужно?
— Я пришла попрощаться. Я ухожу.
— Так уходи. Тебя никто не задерживает.
Я вздрагиваю от его слов, как от удара хлыстом, но я заслужила его ярость и ненависть. На моих щеках проступает краска стыда.
— Я знаю: никаких слов не хватит, чтобы извиниться за то, как я вчера с тобой обошлась. — Мое горло внезапно сжимается. — Или рассказать, что я на самом деле испытываю к тебе. Но я бы хотела объяснить, почему…
— Довольно! — Он встает и, засунув руки в карманы, уходит к окну. — Я наелся твоим враньем до конца своих дней, Блэр. Ты больше не обязана притворяться ради меня. — Он стискивает челюсти. — Если ты переживаешь насчет своих денег… то зря. Они твои. Мне они не нужны.
— Лоренс, пожалуйста. Дай мне договорить, — умоляю я. На трясущихся ногах я подхожу к нему и становлюсь за его спиной. — Ты можешь просто посмотреть на меня?
— Зачем? Чего еще тебе нужно? — слышу я его ответ с вибрирующим в голосе бескрайним презрением.
Я обхожу его кругом, тем самым вынуждая посмотреть на себя. И на мгновение замираю при виде чистейшей ненависти, плещущейся в его глазах.
— Лоренс, прошу тебя… выслушай. Прости меня за все. Я была такой эгоисткой. — Эмоции, которые переполняли меня со вчерашнего вечера, переливаются наконец-то за край и водопадом обрушиваются на меня. Комната начинает кружиться. По моим щекам катятся слезы, но мне все равно. — Я обидела тебя… моего дорогого друга… и это убивает меня. Ты меньше всех заслуживаешь такого отношения к себе, и я больше так не могу. Ты слишком мне до…
— Дьявол! — Он хватает меня за руки и начинает трясти, моя плоть немеет под его цепкими пальцами. — До тебя еще не дошло? Я сыт твоей чертовой ложью по горло!
— Прости меня, — всхлипываю я, — прости, прости.
— Не смей извиняться! Мне не нужны твои извинения. — Руки, которые стальной хваткой удерживают меня, замирают. Вплотную склонившись к моему лицу, он неистово шепчет, дыша так, словно каждый вздох стоит ему неимоверных усилий: — Мне нужна была ты… ты, Блэр! Как ты не понимаешь? Проклятье, я же люблю тебя!
Признание оглушает меня, и я теряю дар речи. А потом он стискивает меня в объятьях так крепко, что я почти задыхаюсь, но я не противлюсь — я сама хочу перестать дышать.
— Любить тебя — это саморазрушение, Блэр, но я, похоже, неспособен остановиться, — исторгается из его груди новое признание. Я плачу в его объятьях, оплакивая свои ошибки и все то, чего у нас никогда не будет, пока меня разъедает печаль.
Со сквозящими в каждом движении гневом и разочарованием Лоренс опускает голову и начинает осыпать мое лицо отчаянными, обжигающими поцелуями, собирая мои слезы и спрятанную в них боль. Я погружаюсь пальцами ему в волосы, притягиваю его к себе, а его жестокий рот продолжает клеймить меня, мою кожу, и скулы, и веки, и все, до чего только может достать. Когда я начинаю искать его губы, он моментально мне уступает, и сквозь все его тело проносится дрожь.
Я знаю, это наше «прощай».
Зло чертыхнувшись, он отталкивает меня, словно я его обжигаю. Его грудь тяжело вздымается.
— Уходи! Уходи и никогда больше не возвращайся.
У двери я в последний раз оглядываюсь на несгибаемого мужчину, стоящего у окна. И пока я смотрю на него, пока впитываю его искаженные мукой черты, я наконец понимаю то, что мое слепое сердце столько времени отрицало. Истина становится ясной, как весеннее небо, и не замечать ее больше нельзя. Я люблю его. Я люблю его. Другой любовью, чем Ронана, но такой же непреодолимой и всеобъемлющей.
Взявшись за дверную ручку, я останавливаюсь и делаю свое единственное правдивое признание.
— Я люблю тебя, Лоренс. — Мой голос срывается.
Он оглядывается, и когда наши глаза встречаются — в последний раз, — я вижу, что ярость в них уступила место отчаянию.
— Но не настолько, чтобы остаться. — Лоренс отворачивается, начинает опять смотреть прямо перед собой, отметая меня словно уже забытую мысль.
— Прощай, Блэр.
Глава 18
Ронан— Просыпайся, соня!
— М-м-м… — Я тянусь к теплому телу, которое должно лежать рядом со мной, но нащупываю только пустую подушку. — Вернись в кровать, Рэйчел.
