шеи Захара. Мне до сих пор немного стыдно за тот случай. Папа, наверное, все понял, но не подал виду и не стал показывать, что мы спалились. Только деликатно кашлянул и ретировался.
Нас не остановило то, что мы были за секунду от разоблачения. Слишком сильно хотели друг друга. Мы яростно трахались, несмотря на то, что за стенкой сновала куча персонала, а через пару дверей от помещения веселились наши гости. Нам хотелось поскорее сбежать с этого праздника и отправиться на уединенный остров, где позже мы провели самые лучше две недели.
— Давай включу, — говорит Захар и, встав, перекладывает меня на кресло.
Я уже жду, что он натянет свои джинсы, но он избавляется от них. Надевает боксеры и идет сначала к автомату с попкорном. Запускает его, а пока тот греется, Зевс берет пульт, достает из холодильника две бутылки воды. Ставит напитки возле кресла, а сам подходит к встроенному шкафу и вытягивает оттуда шерстяной плед.
Положив его на соседнее кресло, возвращается к автомату с попкорном и ждет, пока начнет лопаться кукуруза. Взяв коробку, наполняет ее карамельным лакомством.
Я подтягиваю к себе ноги и любуюсь на своего мужчину.
Захар во время секса спросил, не собиралась ли я спать с Романом. Правда в том, что я вообще ни с кем спать не собиралась.
За эти полгода я не раз пыталась представить другого мужчину в своей постели и своей жизни. И каждый раз содрогалась. Потому что — уверена — он бы не так сидел, не так дышал, не так ел, не так трахался. Все, что я люблю и ненавижу в мужчинах, воплощается в одном Зевсе. Меня бесят некоторые его повадки, но без них он не был бы тем, кем является.
Я миллиард раз задавала себе вопрос, смогу ли простить мужа за измену. Ведь прощение влечет за собой обещание больше никогда не вспоминать и не упрекать. Я не могла ответить себе на этот вопрос. А сейчас могу.
Я уже простила. Знаю, что многие осудили бы меня за слабоволие. Но не они живут моей жизнью. Да и пойди найди людей без греха. Нет таких. Подвернись кому-то возможность вот так, как Зевсу, брать то, что он захочет, грани морали сотрутся. Такова человеческая природа.
Каждый из нас будет бить пяткой в грудь и кричать о том, что он бы так никогда не поступил. Вот только правда в том, что ему просто не представилось такой возможности. Фактически, если сказать человеку, что его деяние останется безнаказанным, он и преступление совершит, не моргнув глазом.
Я не оправдывала Захара в своих мыслях. Не пыталась обелить его поступок, сравнивая с другими людьми и рассуждая о морали. Единственное, что меня волновало, смогу ли я простить и забыть. Потому что только это имело значение.
— Малыш, ты задумалась, — произносит Захар, и я перевожу на него взгляд. Он сидит передо мной на корточках, держа в руках большую коробку попкорна. — Скажи, что не жалеешь о нашем сексе. И о том, что осталась.
Смотрю ему в глаза и, подняв руку, провожу ладонью по щеке.
— Я хочу забыть все, что было, Захар, — говорю искренне. — Я люблю тебя и готова простить. Но второго шанса не дам. Этот единственный.
— Не проебать, я понял, — серьезно кивает он. — Маргош, я сделаю…
— Ш-ш-ш, — накрываю его губы своими пальцами. — Не надо клятв, ладно? Не обещай. Просто делай. Поступками доказывай свою верность и серьезное отношение к нашей семье. Так, как ты делал до… до всего этого. Слова я не приму. Они пусты, даже если ты вкладываешь в них душу. Поступки гораздо красноречивее.
Зевс внимательно слушает каждое слово, а потом кивает.
— Давай-ка размещаться, будем смотреть нашу свадьбу.
Я встаю, пропуская Захара на кресло. Сама усаживаюсь на сидушку того же кресла сбоку, а на мужа забрасываю ноги. Зевс берет плед и укрывает нас, а потом дает мне попкорн. Сам же приглушает свет, и через полминуты на большом экране появляется заставка нашей свадьбы.
Во время фильма я плачу, смеюсь, мы с Захаром бросаемся попкорном, целуемся, обнимаемся и даже танцуем прямо в проходе, одетые только в нижнее белье. Клянусь, настолько романтического и богатого на эмоции вечера у меня не было уже, кажется, целую вечность.
— Марго, а давай поженимся, — предлагает Захар, когда заканчивается наш свадебный фильм.
— Что? Ты отнес то заявление в ЗАГС? — спрашиваю и понимаю, что испытываю сожаление.
Как будто картинка с Зевсом, ожидающим, пока я вернусь в его жизнь, внезапно тускнеет. Словно он сделал недостаточно для того, чтобы сейчас у меня не осталось ни капли сомнений по поводу принятого решения.
— Нет, конечно, — он качает головой, а я облегченно выдыхаю. — Просто на этот раз мы можем сделать все прямо на островах, без сотни гостей. Только ты и я. Можно еще прихватить твою подругу и моего брата в качестве свидетелей.
— Ой, не знаю, хорошая ли идея брать их с собой.
— Отличная идея. Они единственные, кто в курсе нашей ситуации, и кто не осудит, а только порадуется за нас. Так что скажешь? Можем все организовать прямо в новогоднюю ночь.
— Так времени же осталось всего ничего.
— Оставь это мне. А ты завтра же за свадебным платьем.
Захар крепко прижимает меня к себе и целует.
— Будет очень эпичная свадьба, — произношу, когда он отрывается от моих губ.
— Надеюсь на это, — подмигивает мой муж.
— Можешь быть уверен. Там, где эти двое, скучно не будет.
Глава 38
— Еще! — выкрикиваю и выгибаю спину. — Быстрее! Еще! Да! Не останавливайся! Да! Вот так!
Захар врывается в мое тело так жестко, что даже становится больно. Но я тащусь от мощности этих ощущений. Его огромный член распирает изнутри мои стеночки, опухшие после двух предыдущих оргазмов.
Я хочу еще. Мне мало. Сейчас, когда мы снова вместе, а то, что случилось “до”, осталось позади, мы будто заново познаем друг друга.
Целый месяц после той памятной ночи в нашем новом доме мы только и делаем, что трахаемся. Просыпаемся, занимаемся сексом. Завтракаем, занимаемся сексом. После работы встречаемся за ужином, занимаемся сексом. Потом душ и отход ко сну, и тогда мы тоже занимаемся сексом. На выходных вылезаем из постели только ради того, чтобы заняться сексом на других поверхностях нашего дома.
В один из дней я сказала Захару, что хочу пригласить в гости подругу. Но он запретил. Сказал, пока не насытится мной, никаких гостей в нашем
