Не прошло и часу, как он перебрался в “Англию”. Ему больно было смотреть на три чемодана – два принадлежавших Дикки и один собственный: для того ли он паковал их! И вот как все обернулось…
В полдень он вышел купить газеты. О том, что его интересовало, сообщала каждая. “АМЕРИКАНЕЦ УБИТ НА СТАРОЙ АППИЕВОЙ ДОРОГЕ…”, “ЗВЕРСКОЕ УБИЙСТВО RICISSIMO AMERICANO [29] ФРЕДЕРИКА МАЙЛЗА МИНУВШЕЙ НОЧЬЮ НА АППИЕВОЙ ДОРОГЕ…”, “В ДЕЛЕ ОБ УБИЙСТВЕ АМЕРИКАНЦА НА АППИЕВОЙ ДОРОГЕ ПОЛИЦИЯ ЕЩЕ НЕ НАПАЛА НА СЛЕД…”. Том прочитал все сообщения от слова до слова. Никакой зацепки действительно не было или пока еще не было обнаружено. Ни следов, ни отпечатков пальцев. Не было и подозреваемых. Но в каждой газете упоминался Герберт Ричард Гринлиф и указывался адрес его квартиры – места, где в последний раз видели Фредди. Однако ни в одном из сообщений не содержалось и намека на то, что на Герберта Ричарда Гринлифа падает подозрение. В газетах говорилось, что Майлз был явно нетрезв, и с типичными для итальянской журналистики подробностями перечислялись напитки: аперитив под названием “америкапо”, шотландское виски, бренди, шампанское, даже граппа. Упущены были только джин и перно.
Том обошелся без ленча, шагая из угла в угол в своем номере и чувствуя себя удрученным и загнанным в ловушку. Он позвонил в бюро путешествий в Риме, где покупал билет на Пальму, и отказался от него. Ему обещали вернуть двадцать процентов стоимости. Следующий теплоход до Пальмы отходил через пять дней.
Часа в два настойчиво зазвонил телефон.
– Алло, – сказал Том с нервной, раздраженной интонацией Дикки.
– Привет, Дик. Это Вэн Хаустон.
– О-о, – протянул Том, как будто знал говорившего, но в этом единственном слове не выразилось ни особого удивления, ни теплоты.
– Ну как ты? Давненько не видались, а? – спросил охрипший усталый голос.
– Да, давно. Ты где?
– В “Хеслере”. Я просматривал чемоданы Фредди вместе с полицией. Послушай, я хочу с тобой встретиться. Что там произошло с Фредди вчера? Вечером я пытался найти тебя, ведь Фредди обещал вернуться в гостиницу к шести. У меня не было твоего адреса. Что произошло вчера?
– Спроси что-нибудь полегче. Фредди ушел от меня около шести. Мы выпили немало коктейлей, но мне казалось, он вполне может вести машину, иначе я, конечно, не отпустил бы его. Он сказал, машина стоит внизу. Не представляю, что могло случиться. Разве только кто-то попросил его подвезти, а потом выстрелил в него из револьвера.
– Но его убили не из револьвера. Я согласен с тобой, возможно, кто-то силой заставил его поехать на Аппиеву дорогу или у него был провал в сознании. Ведь ему пришлось пересечь весь город, чтобы добраться туда. “Хеслер” всего в нескольких кварталах от твоего дома.
– А разве у него раньше бывали провалы в сознании? Да еще за рулем?
– Послушай, Дикки, нам надо повидаться. Я сейчас свободен, вот только полиция запретила мне сегодня отлучаться из гостиницы.
– И мне тоже.
– Послушай, приходи! Оставь записку, где можно тебя найти, и приходи.
– Не могу, Вэн. Полицейские придут примерно через час, и я должен быть здесь. Позвони попозже. Может, повидаемся вечером.
– Хорошо. В котором часу?
– Позвони часиков в шесть.
– Договорились. Не вешай нос, Дикки.
– И ты тоже.
– До встречи, – слабо выдохнул Вэн.
Том повесил трубку. Похоже было, что под конец разговора Вэн чуть не плакал..
Том пощелкал по рычажкам телефонного аппарата, чтобы соединиться с коммутатором гостиницы. Он попросил, чтобы всем, кто будет ему звонить, кроме полиции, отвечали, что его нет в номере. Попросил также передать портье, чтобы к нему наверх никого не пускали. Как бы кто-либо ни настаивал.
После этого телефон больше не звонил. Часов в восемь, когда уже стемнело, Том спустился купить вечерние газеты. Он оглядел маленький холл и гостиничный бар, примыкавший к главному вестибюлю, высматривая человека, который мог бы оказаться Вэном. Он был готов ко всему, готов был даже увидеть Мардж, ждущую его сидя в кресле, по не увидел даже никого похожего на полицейского шпика. Купил вечерние газеты, пошел в небольшой ресторанчик в нескольких кварталах и стал читать. Полиция все еще не напала на след. Том узнал, что Вэн Хаустон, двадцати восьми лет, был близким другом Фредди, они вместе совершили путешествие из Австрии в Рим и собирались отсюда отправиться во Флоренцию, где, согласно газетной статье, оба постоянно проживали. Полиция допросила трех итальянских парней, двоих восемнадцати и одного шестнадцати лет, подозреваемых в совершении “зверского убийства”, но потом их освободили. Том облегченно вздохнул, прочитав, что на belissimo[30] “Фиате-1400” с откидным верхом не было найдено свежих и пригодных для целей следствия отпечатков пальцев.
Том медленно жевал свою costoletta di vitello [31], прихлебывая вино и проглядывая каждую колонку в поисках экстренного сообщения, которое в итальянских газетах иногда вставляли в номер в последнюю минуту. По поводу убийства Майлза больше ничего не нашел. Но на последней странице последней газеты прочитал:
“Barka affondata con macchie di sangue trovata nell' acqua poco fondo vicino San-Remo” [32].
Том быстро прочел заметку, охваченный большим страхом, чем когда тащил труп Фредди по лестнице или когда полицейские явились допросить его. Вот оно, возмездие! Кошмар стал явью, воплотившимся кошмаром были и сами слова заголовка. В заметке подробно описывалась лодка, и Том увидел мысленным взором все, что тогда произошло. Дикки на корме лодки, мчащейся на полной скорости, Дикки, улыбающийся ему, Тому. Труп Дикки, погружающийся в воду, оставляя за собой шлейф из пузырьков. В заметке высказывалось предположение, что обнаруженные в лодке пятна – следы крови, но с уверенностью это не утверждалось. Не говорилось, какие шаги полиция или кто-либо еще собирается предпринять в связи с этими пятнами. “Но уж что-нибудь полиция обязательно предпримет”, – подумал Том. Хозяин лодочной станции, вероятно, назовет точную дату, когда пропала лодка.
После этого полиция проверит, кто останавливался в гостиницах в тот день. Хозяин лодочной станции может даже вспомнить, что лодку не вернули два американца. Если полиция даст себе труд проверить проживавших в гостиницах, фамилия Ричарда Гринлифа бросится им в глаза, как красный флаг. В этом случае, разумеется, пропавшим без вести окажется Том Рипли – это он, возможно, был убит в тот день. Воображение Тома проследило несколько путей. Допустим, они будут разыскивать труп Дикки и найдут его. Теперь будет считаться, что это труп Тома Рипли. Дикки будет заподозрен в убийстве. Следовательно, на него падет подозрение и в убийстве Фредди. Дикки внезапно превратился в кровожадного злодея. С другой стороны, хозяин лодочной станции может не припомнить дня, когда ему не вернули лодку. Если даже он и припомнит, полиция может не проверить гостиницы. Возможно, итальянская полиция не настолько заинтересуется этим делом. Может быть. А может быть, и наоборот. Том сложил газеты, заплатил по счету и вышел. В гостинице он подошел к портье и спросил, не звонил ли ему кто-нибудь.
– Да, signer. Questo e questo e questo [33]. – Портье выложил перед ним на конторку записки, как игрок козырные карты.
Два раза звонил Вэн. Один раз Роберт Гилбертсон. (Кажется, это имя встречалось ему в записной книжке Дикки? Надо проверить.) Один раз звонила Мардж. Том взял бумажку в руки и внимательно прочитал итальянский текст: синьорина Шервуд звонила в три тридцать пять пополудни и будет еще звонить. Звонок был междугородний, из Монджибелло.
