Алекса хотела бросить его в холодный очаг, но внезапно усомнилась в целесообразности этого поступка. Легкие словно пух и тонкие как паутинки волокна были удивительно мягкими на ощупь. Она несколько мгновений рассматривала их, поглаживая пальцами, потом убрала обратно в карман и отправилась на поиски библиотеки.
Глава 12
На минуту оторвавшись от работы, Алекса залюбовалась цветом деревянных панелей. Теперь, когда годами копившаяся грязь и соль были отчищены с окон, в комнату стал проникать солнечный свет, высвечивая тонкие волокна старого дуба и изящную лепнину.
Что ж, еще одно задание можно вычеркнуть из списка.
Она посмотрела на миссис Коллоуэй, протиравшую стекла смоченной в уксусе тряпкой. Портьеры — унылые складки старого зеленого бархата — давно утратили былое великолепие. Их придется выбросить. Здесь надо повесить что-нибудь более легкое и светлое. Но не слишком женственное — в конце концов, это убежище холостяка. Возможно, здесь будут уместны контрастные полоски.
Алекса решила, что надо обязательно сходить с миссис Коллоуэй на чердак. Там непременно найдется что-нибудь подходящее.
— Что, черт возьми, здесь происходит?
Голос графа, даже возмущенный, оставался мягким и бархатистым. Проклятый Волкодав оказался прав: ее тело слишком остро реагирует на его приближение.
Продолжая полировать деревянную панель, Алекса спокойно ответила:
— Кажется, ответ вполне очевиден. Мы пытаемся сделать это помещение пригодным для жилья.
— Можете не беспокоиться. — Граф сумел побриться и выглядел вполне презентабельно даже в старом шелковом халате. Но разговаривал, как всегда, с неприязнью. — Я не намерен задерживаться здесь надолго.
«Все же интересно, как он умудряется выглядеть таким непозволительно красивым даже в обносках?» — подумала Алекса, убрав с лица выбившуюся из-под ленты прядь волос. Хорошо, что сама она давно отказалась от любых иллюзий и даже не пытается понравиться ему. Обвисший чепец, пыльный фартук и бесформенное платье вряд ли способны вызвать восхищение.
— Тем не менее, я предпочитаю заниматься делом, — ответила она. — Кстати, это непрактично — позволять постройкам разрушаться. Их необходимо поддерживать в хорошем состоянии.
— Я все равно не могу это продать, — скривился граф. — Это майоратная собственность. Иначе я бы уже давно избавился от этого проклятого… имущества.
Алекса удивленно подняла бровь.
— Не понимаю. Это чудесный дом, построенный хорошим архитектором, с просторными светлыми комнатами и великолепным видом из окон. Почему вы его так ненавидите?
Проигнорировав вопрос, Коннор прошел мимо. Он едва заметно прихрамывал и держался чуть скованно, но, похоже, очень быстро шел на поправку. При взгляде на его спину, широкие плечи и узкую талию у Алексы перехватило дыхание. Она уже некоторое время не видела его стоящим на своих ногах и успела забыть, какой он большой и внушительный.
— Боюсь, миледи слишком увлеклась ролью хозяйки дома, — сказал он домоправительнице. — Вероятно, она просто еще не привыкла к своему новому положению. — Он еще раз оглянулся по сторонам и сильнее нахмурился. — Кажется, она забыла, что мы не задержимся здесь надолго, поэтому нет никакой необходимости устраивать такую суету. Достаточно подмести спальни и развести огонь в каминах.
— А я ничего не имею против работы, милорд. Как сказала ее сиятельство, надо чем-то заниматься. Человек должен иметь полезную цель, тогда у него не будет времени на глупости. — Миссис Коллоуэй отложила тряпку и взяла ведро. — Да и сидеть без дела, вгоняя себя в тоску, тоже смысла нет.
Граф устремил на нее сердитый взгляд.
Алекса, отвернувшись, спрятала улыбку. Домоправительница, должно быть, все еще видит перед собой болезненного малыша, а вовсе не грозного Ирландского Волкодава.
— Я иду поменять воду, — сообщила домоправительница Алексе. — Может, приготовить вам чаю? — Ее сдержанность после нескольких часов совместной работы исчезла без следа, и в тоне появились нотки глубокого уважения: — Вы работаете с самого утра и ни разу не присели. Еще заболеете, не приведи Господь!
— Да, я с удовольствием выпью чаю.
Алекса выпрямилась и поморщилась. У нее действительно ныли все мышцы. К тому же, если граф опять начнет метать громы и молнии на ее бедную голову, лучше, чтобы не было свидетелей ее унижения.
Коннор дождался ухода домоправительницы, после чего перевел взгляд с идеально отполированного антикварного стола на нее.
— Примите мои извинения за то, что произошло вчера.
— Не стоит извиняться, милорд. Если бы мы могли вернуться назад и заново пережить последнюю неделю, полагаю, мы многое сделали бы иначе.
— Но все же я поставил вас в неловкое положение.
— И не единожды, — усмехнулась Алекса.
Ее попытка пошутить оказалась неудачной. Коннор отвернулся от света, взял со стола эмалированную табакерку и принялся задумчиво вертеть ее в руках. Тени углубили морщинки в уголках глаз, сделали более тяжелыми веки. Граф выглядел очень уставшим, и эта усталость была не только физической.
О некоторых причинах его усталости Алекса догадывалась. Что касается других, граф Киллингуорт оправдывал репутацию великолепного карточного игрока. Ей еще не приходилось встречать человека, умеющего так хорошо прятать свои чувства.
— Как я уже говорил, мне очень жаль, что вы оказались в опасности.
Коннор положил табакерку и не глядя взял другой предмет — это оказался кельтский серебряный крест, украшенный замысловатым орнаментом. Затем он резко сменил тему:
— Откуда у вас ирландское имя?
— Меня назвали в честь бабушки, которая была родом из Донегола.
— Я должен был понять по рыжим прядям в ваших волосах, что в вас течет ирландская кровь.
— Судя по рассказам, она была еще большей бунтаркой, чем я. — Алекса вздохнула. — В возрасте семидесяти лет она все еще участвовала в верховой охоте на лис с собаками, танцевала до рассвета и не отказывалась от спиртного.
— Замечательная леди. — Граф сменил позу. — Значит, вы пошли в нее.
Теперь нахмурилась Алекса: «Что это было? Комплимент? Или своеобразный способ сообщить, как сильно он не одобряет мое поведение».
У нее не оказалось времени поразмыслить над вопросом, поскольку она увидела перед собой протянутую руку графа.
— Пошли. Вы уже провели достаточно времени на четвереньках. — Она позволила графу помочь ей подняться. — Если вы не можете обойтись без физических упражнений, возможно, вы присоединитесь ко мне для прогулки к скалам. После чая, конечно.
