собой обескураживающее зрелище.
— Матерь божья, Дженкинс… Где наша гребаная дивизия, черт ее подери⁈ — только и сумел прошептать коммандер, цепенея от запредельного ужаса.
На орбите Никополя-9, в районе злополучного топливного терминала, сейчас творилось форменное светопреставление. Вместо грозной армады «Джерси Блюз» там клубилось исполинское облако раскаленного газа вперемешку с мириадами оплавленных обломков. Чудовищный, слепящий глаза ореол термоядерного пламени, щедро приправленный сотнями вспышек догорающих корабельных остовов, раскинулся на многие десятки километров.
Колоссальные фрагменты былых космических исполинов, рваные листы брони, развороченные орудийные башни, обугленные палубные надстройки медленно кружились в импровизированном хороводе смерти, то и дело сталкиваясь друг с другом и рассыпаясь снопами искр. Местами из покореженных недр разбитых линкоров вырывались струи огня. Резервуары-гиганты, до краев заполненные интарием и заботливо нашпигованные русскими адскими минами, обратили эскадру Ди Сенны в жалкие ошметки.
«Айова» как и остальные линкоры а также авианосцы дивизии уцелели, хоть и представляли сейчас собой жалкое зрелище. А вот от фрегатов «Джерси Блюз» а также от всех без исключения топливозаправщиков не осталось и следа…
— Коммандер Парсонс… Кажется, рассчитывать нам на подмогу бесполезно, сэр, — обреченно пробормотал Дженкинс, и без того не отличающийся храбростью, а теперь и вовсе сникший.
— Выходит, что так, парень… — скрипуче подтвердил Парсонс, анализируя поступающие данные и качая головой в печальном осознании всей глубины катастрофы. — Что же черт возьми здесь произошло?
— Сдетонировали топливные цистерны, что мы у русских захапали, — ответил Дженкинс. — Похоже, что хитрые «раски» их заминировали… Взрыв стер в пыль не только станцию, но и добрую половину наших кораблей! Все танкеры, заправлявшиеся у емкостей испарились, от них и мокрого места не осталось! Ну а остальные… Крейсера там, фрегаты, даже линкоры — все переломало, разворотило к чертям, как игрушечные! Повезло только тем, кто был чуть поодаль — но и им знатно припекло, скажу я вам…
Дженкинс перевел дух и, спохватившись, торопливо защелкал кнопками, переводя изображение на тактическую карту.
— Вот, глядите сами, сэр!
Покачав головой, коммандер Парсонс мрачно пробормотал:
— Десять… Нет одиннадцать кораблей в труху, еще столько же дышат на ладан. И среди них — флагман… Ни управления, ни координации, ни соответственно подмоги…
Несколько минут коммандер молча буравил взглядом горестную панораму разрушений на голограмме, силясь осмыслить произошедшее.
— Да, Дженкинс, вот теперь похоже влипли мы по самое не балуйся.
Он покосился на зеленые метки кораблей Империи, которые неумолимо смыкали кольцо вокруг горстки его линкоров.
— И что ж нам теперь делать, сэр?
— Что ж, будем выкручиваться самостоятельно, — по своей старой привычке, неунывающе улыбнулся Уильям Парсонс, подмигивая снова затрясшемуся от страха Дженкинсу.
Энсина действительно подтряхивало, как поймавшего космическую лихорадку.
— Да не трясись ты так, Дженкинс, словно кролик увидевший удава, — хмыкнул коммандер Парсонс, украдкой покосившись на бледного как полотно энсина. Плечи капитана расправились, а в глазах вспыхнул неукротимый боевой задор. — Можешь поверить старику на слово русским ни за что голыми руками нас не взять. Еще посмотрим, кто-кого…
Он решительно шагнул к пульту Дженкинса и, привычно ткнул в сенсорную клавиатуру. Над проекционным столом тут же всплыло искрящееся голубоватое марево голограммы, постепенно обретающее очертания исполинского боевого космического корабля в разрезе. Это был их родной «Мичиган» — краса и гордость 1-го «ударного» космофлота Республики.
Трехмерное изображение мерцало и подрагивало, словно живое, казалось, стоит протянуть руку, и ощутишь шершавую броню на ощупь. Высоченные, уходящие ввысь командные надстройки с ощетинившимися антеннами связи, громадный корпус, утыканный орудийными башнями и генераторами силовых щитов, распахнутые жерла ангаров и шлюзов, зияющие провалами в бронированных боках. Внутри стального гиганта угадывались бесчисленные отсеки — боевые, инженерные, жилые, сцепленные между собой бронированными переборками. Словно кровеносные сосуды в теле исполина, змеились по всему корпусу линкора анфилады, коридоры и лифтовые магистрали.
— Внимательно смотри сюда, — скомандовал Парсонс, многозначительно тыча пальцем в светящуюся проекцию и обращаясь к энсину поучительным тоном заправского инструктора. — Вот, полюбуйся на наш доблестный «Мичиган» и заруби себе на носу очевидные вещи.
Дик, прищурившись, обвел пальцем периметр голограммы, делая особый упор на мерцающую броню:
— Видал, какой у нас знатный бронекорсет, а, парень? Обшивка ведь двухслойная, из сверхпрочного нимидия. Прикрыты от огня противника как приличные люди. Плюс еще, заметь, внутренние переборки и конструкции жилых отсеков тоже из нимидийской брони. Крепость, а не линкор! Так что можешь выдохнуть, ни за что «раски» не продырявить нас одними лишь палубными орудиями…
Энсин, все еще трясущийся, как студень на ветру, лишь неопределенно хмыкнул в ответ и робко возразил:
— Допустим, сэр, снаружи не возьмут… А если на абордаж пойдут, как тогда запоем? И что тогда делать? Я наслышан про этих головорезов…
— Соображаешь, уже хорошо! — одобрительно хохотнул коммандер, щелкнув энсина по носу. — Да, штурмовать наши посудины «раскам» придется в любом случае, если они хотят с нами разделаться.
— И вы еще говорите не переживать, сэр? — нервно хохотнул Дженкинс, истерически взмахнув руками. — Тоже мне, утешили… Знаете ли, я вот лично не вижу большой разницы — сдохнуть от детонации аккумуляторов или от плазмы, что вот-вот прожжет бронежалюзи иллюминаторов! Или от вражеского плазменного штыка промеж ребер! Какая, к дьяволу, разница⁈
Энсин содрогнулся всем телом, словно наяву увидев перед собой разверзшуюся бездну неминуемой гибели. Лицо его исказила мучительная гримаса.
Парнишку можно было понять Дженкинсу довелось пару лет тому назад побывать в шкуре загнанной мыши, оказавшись в центре абордажной схватки. О, то был сущий ад! Выжил энсин лишь чудом — когда арабские космодесантники Звездного Халифата, с которым тогда разбирался 1-ый «ударной» космофлот, прорвались на мостик «Мичигана» ломая бешеное сопротивление команды. Тогда именно штык вспорол грудь и живот неопытного связиста, намертво припаяв его к переборке как бабочку…
Уже потом, в медотсеке Дженкинсу рассказали, что вражеские штурмовики приняли его за покойника и не стали добивать контрольным в голову. Энсин же на всю жизнь запомнил леденящее прикосновение штыка и обжигающе-горячие брызги крови, что хлестали фонтаном из его развороченного тела…
— Штука в том, сынок, что штурмовых команд русским для этого ну никак не наскрести, чтобы взять на абордаж все восемь наших линкоров зараз! — между тем ответил на это Парсонс, видя как Дженкинс замолчал и изменился в лице. — Брось, парень! — с силой хлопнул он подчиненного по плечу, мигом вырвав того из кошмарных воспоминаний. — То что произошло когда-то на «Мичигане» более не повториться…
Коммандер быстро
