– Я тебя где-то видел, – с невольными запинками произнес Русберг.
– В прошлом.
– Ты меня вытащил, зачем?
– Ты же сам знаешь ответ на этот вопрос, а задаешь его.
– Голова раскалывается, еще видения всякие.
– Травы варева оказывают интересное действие, – улыбнулся он.
– Как твое имя? – Русберг встал, стараясь все еще на что-нибудь опереться, покрывало спало.
Старые и новые рубцы покрывали все тело, перемежаясь с нательными рисунками, проступившими явно накануне, прежних же рисунков не было, лишь свежие шрамы. Новые раны давно зарубцевались и не отличались от старых, видимо, он долго был без сознания.
– Имен много, но истинные имена опасны, так легче тебя отыскать врагами. Ты сам найдешь в памяти имя.
– Ты удалил старые рисунки и нанес новые, зачем?
– Старые я, они служили для контроля и поиска, сам знаешь, кем. А новые, они сами проступили.
– Что они означают? Впервые такие вижу.
– Я тоже хотел бы знать. Я провел много времени в их изучении, пока ты летал внутри своего сознания.
Он встал и обнял Русберга, который в свою очередь немного опешил.
– Как же долго я тебя не видел. Хотя и не привычно видеть тебя в этом теле.
– Ты обо мне знаешь больше, чем я о себе.
– Это пока, еще отопьешь? – он протянул горячую чашу с варевом, Русберг охотно взял и начал пить.
– Долго же ты пролежал на грани.
– Как долго?
– Три луны.
– И все это время ты возился со мной, Сиригал.
– Да, одно из имен. Что-то помнишь же.
– Обрывки образов.
-Ну это пока, ты просто расколот на части и пока не собрал себя. Все со временем.
Русберг сел за стол, Сиригал налил из котелка в очаге горячую похлебку и дал ее.
– Правильно, что попытался тут скрыться. Холод значительно уменьшает способности Лишенных.
– Меня сюда привезли.
– Кто?
– Законник.
– Они еще есть? Это дает надежду.
– На что?
– На то, что боги, создавшие нас, не сдались.
– Боги, все уповают на них. Но в итоге побеждает лишь Смерть. Ты почему не вмешался в бой?
– Тогда меня бы заметили и предприняли бы все, чтобы уничтожить нас обоих одним разом. Слишком много врагов ведомых и неведомых жаждут нашей смерти. А так они увидели, что ты победил, но сам стремительно умирал, так что у нас есть сколько-то времени, пока они поймут, что ты все же жив.
Сиригал сидел возле потрескивающих углей, подбрасывая короткие поленья. Отблески огня поигрывали на потолке и стенах пещеры, местами украшенных древними символами и рисунками.
За дверью вьюга усиливалась. Ночи в Холодных Землях приносили немало дурного, сквозь бушующее снежное ненастье в округах бродили страхи, которых не увидишь днем. Люди не покидали в такие времена своих укрепленных домов. В ночах исчезали десятки вооруженных людей, и никто никогда не мог их сыскать. Дверь сотрясалась, словно кто-то стучал снаружи по ней и завывал от негодования. Русберг взглянул на символы над дверью, полустертые древние обереги не реагировали на содрогания двери, значит снаружи лишь ветер.
– Я тебе нужен для войны.
Он всегда без слов поймет, что зовут на войну. Далее здесь обитать ему не с руки, Тени пришлют еще марионеток, которых будет гораздо больше, и они будут гораздо сильнее. И тогда он не выйдет из битвы победителем. Странно, что они этого сразу не сделали, раз знали, где он прячется. Не рассчитали, решили проверить, есть и другие заботы?
Он доверял полностью сидящему напротив темнокожему воину. Тот если бы хотел убить его, убил бы сразу, а не возился. А если тому требовалось бы доставить его куда-то, то проделал бы с легкостью подобно тому, как Русберга доставил сюда прикидывавшийся старым моряком Законник. Но сариец наоборот его выходил, очистил тело, убрал рисунки Теней, и сейчас Русберг чувствовал, как это освободило тело, пылающее изнутри силой, неведомой доселе и заточенной внутри до снятия печати Теней.
А еще сейчас почему-то вспомнилась та девчушка, не проронившая ни слова, когда была рядом с ним, беспомощно лежащем в повозке. Когда она подходила и брала его кисть, то Русберг ощущал облегчение, тревога уходила. Он понимал, что не все потеряно, что он не погиб. И именно в такие моменты он осознавал, для чего должен выжить и противостоять всем врагам, пожелавшим разрушить этот мир.
Других людей из той поездки он даже лиц не запомнил, словно и не было их, лишь тени в огне костра посреди леса. А девчушка словно и сейчас стояла рядом и улыбалась, наблюдая, как он есть и пьет, вернувшись в очередной раз из мира пустоты.
Сиригал же молчаливо сидел напротив, церемониально отпивая малыми глотками. Шрамы на его лице говорили бы простому человеку о многом, но Русберг почему-то подумал, что это всего лишь маска подобно маске моряка.
Ветер в эту пору настолько часто обрушивает свою силу в этих землях, что со временем кажется, будто бы он дует бесконечно. Но сейчас он несколько стих. Порывы не были уже столь сильными, ночное небо скрывалось за облаками, что также обычно, и лишь идеально белый снег позволял что-то увидеть, отражая скудный ночной полумрак. Но даже в такую пору никого не встретишь на засыпанной снегом тропе, которую Русберг определял подсознательно, так как вокруг стелился лишь гладкий снежный ковер. И лишь одинокие звериные завывания в ночи разносились по местности, многократно отражаясь от гор. Снежная пустыня, подобно песчаной, бескрайная и беспощадная, столь же беспощадна, хотя и забирала свою дань иначе.
Шли почти налегке, лишь небольшие заплечные мешки, чтобы было проще пробираться по снегам и молчаливо стиснув зубы от всепроникающего холода. Останавливаться нельзя, движение согревало, только широкие снегоступы на ногах не позволяли проваливаться под снежный покров, позволяя хоть сколько легче идти по норовящим поглотить сугробам.
Русберг не обращал внимания на холод, пытающийся сковать его тело, который нисколько не сравнится со смертным холодом ночи возле обители Теней. Сиригал же держался достойно для жителя жарких песков, одев заранее поверх кое-что из мехов, найденных в закромах пещеры. Вообще северосы всегда делали запасники во всех мало-мальски подходящих для убежища местах. Ведь кто знает, куда загонят снега, поэтому в пещере нашлись аккуратно сложенные свертки с теплой одеждой. Вообще не понятно, как Сиригал в своих одеяниях смог добраться до пещеры тем более в такую сильную вьюгу. Сейчас же его не узнать, сариец стал больше походить на североса, правда малость нелепого, местами торчали его алые шелка.
Бескрайние белоснежные просторы, лишь изредка встречающиеся следы недавно прошедших животных, по следам схожих со снежными псами. Небольшие засыпанные тонкие стволы деревьев, сбившихся в небольшие пролески. Иногда по пути встречались верхушки каменных руин некогда возвышавшихся сооружений. Камень старый, источенный ветром и водой, все еще сражался, оставаясь непогребенным под снегом подобно его собратьям, проигравшим эту бесконечную битву до следующих теплых дней, когда бесчисленные снега превратятся в журчащие бушующие потоки, прокладывающие себе русло между горными склонами к Ледяному морю. Густые низкие облака подобно ленивым черепахам нехотя волочились по ночному небу и вспарывали свои брюха острыми горными вершинами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
