class="p1">— Он не мог бы так с ребенком… — закусываю губу.
Сама понимаю — мог. У него ведь ничего святого, никаких принципов. Но верить не хочется.
Протягиваю руку и дотрагиваюсь до плеча Гаспара. Сжимаю его. Непреодолимое желаниеи его поддержать, а вот слов не нахожу. Что тут сказать?
— Мои люди ее ищут не переставая. Следов нет, — на миг прикрывает подрагивающие веки.
— Если бы что-то непоправимое случилось, — облизываю сухие губы, — Ты бы почувствовал, она же твоя кровиночка…
— А три года ее не видел, — сводит брови на переносице. — За это время многое могло случиться. Особенно с такой мамашей, — хрипит. — Так что не факт, что Ванька причастен. Она могла… и до него что-то с ребенком сделать.
От его слов у меня волосы на затылке дыбом встают.
— А как ты допустил, прости, чтобы ребенок с такой матерью оставался? — смотрю на него в недоумении. — Она же мать, неужели могла навредить своей дочери? Ничего не понимаю… Ты рассказывал мне, каких женщин предпочитаешь. А сам связался с непутевой Наташей, если верить твоим словам.
— С Наташкой у меня не было отношений. Разовый секс в туалете клуба. Она тогда только начинала падать на дно. Была вполне привлекательной, — он говорит с неохотой. Будто каждое слова дается с большим трудом. — Случилось и случилось. Я забыл. Вспомнил, только когда через год она меня нашла. Приперлась ко мне с ребенком на руках. Пьяная. Еда на ногах стояла, — скалится. — Сказала, что девочка моя. Она ей не нужна. И аборт она не сделала, только потому что поняла о беременности, когда живот начал расти. Предложила купить мою дочь… она пришла ко мне продавать ребенка… — сжимает руль так, что мне кажется, он его раскрошит на мелкие кусочки.
— Жесть, — сижу прибитая к креслу его рассказом.
— Тест я сделал. Юля моя. Этой твари я заплатил. Сказал, чтобы исчезла с глаз. Уехала из города. В общем, не попадалась на глаза. И она не попадалась четыре года. Ни слуху ни духу. Я и думать о ней забыл. Нам Юлькой хорошо было, — при воспоминании о дочери, его лицо озаряется. — А потом она ее украла.
— Как? — прикрываю рот ладонью.
— Со своим каким-то дружками, подкараулили няню в парке. Улучили момент, когда охрана отвлеклась. Я их наказал… толку. С тех пор Наташка и дочь как в воду канули. Все вверх дном перерыл, а ее следов нет. Удалось узнать, только об ее жизни эти четыре года, она пила, не просыхая. Таскалась с такими же алкашами. Опускалась. И моя дочь у нее в руках оказалась! Три года тишины! — из его горла вырывается то ли рык, то ли стон.
— В голове не укладывается, как алкоголичка могла спрятаться от тебя, учитывая твои связи?
— И у меня, Тео, — замолкает.
Наступает гнетущая тишина. Не решаюсь ее разрушить. Остаток дороги перевариваю его историю. Пропускаю через себя.
Гаспар тоже полностью уходит в свои мысли.
Когда мы уже въезжаем в мой родной город. Ему на телефон приходит сообщение.
— Нифига себе, — присвистывает и быстро разворачивает машину.
— Что случилось? — его тревога моментально передается мне.
— Кажется, мы немного опоздали, — бросает на меня виноватый взгляд. У меня все внутри холодеет.
— Димочка?!
— Нет…
Гаспар едет к дому моих родителей. Доехать у нас не получается, дорога перегорожена, но даже с такого расстояния мне виден огонь, который пожирает дом моих родителей.
— Папа, мама… они там?!
Ответом на мой вопрос, служит еще одна смс на телефон Гаспара.
Он читает ее. Сидит неподвижно.
— Что там?! — едва ли не выдираю телефон у него из рук.
— Твой отец поджог… — делает глубокий вдох, — Предварительно привязав твою мать и оставив ее в огне.
Глава 44
— Это не правда! — кричу, и хочу выбраться из машины.
Гаспар блокирует деверь.
— Угомонись! — рявкает так, что вжимаюсь в кресло.
— Ты врешь! Этого не может быть! Папа любил маму! — слезы льются по щекам.
Да, родители сделали мне очень больно. Они перечеркнули своим поступком все мои добрые и теплые воспоминания. Но никогда даже в самые отчаянные периоды я не желала им такого.
— Так любил, что спал с матерью Ванька. Потом убил свою любовницу. А самого Ванька он отправил в детский дом, — чеканит холодно.
В недоумении смотрю на него. Не шутит. Не издевается.
Не верю! Правда слишком жестока.
— Ты хочешь сказать, поэтому Арсен мстит? За то, что отняли мать и загубили детство? — голос дрожит.
— Именно так.
— Ты уверен в своей информации? Это же может быть ошибкой?! — смотрю на поднимающийся дым. Слышу вой пожарных машин, скорой, милицейских сирен, все это в моей голове создает душераздирающий гул. Кажется, голова не выдержит, разорвется.
— Уверен.
— А каким боком я причастна к обиде на его родителей? Зачем он столько лет жил со мной? Притворялся? В семью играл?
— Извращенный план мести. Ты их дочь, с тобой, видимо, он тоже решил расплатиться, — пожимает плечами.
— И с этим уродом мой сын! Гаспар! — молю его взглядом.
Хочу чтобы помог. Хочу чтобы это оказался сон. Мне страшно. Жутко. Я не понимаю, как я могла не разглядеть монстра под овечьей шкурой?
— Мы разберемся, Тео.
— Может маме еще можно помочь? — глупая надежда. Понимаю, что уже, когда мы приехали от моего дома мало что осталось.
— Нет. Я бы вышел, проверил обстановку. Но я тебя одну не оставлю, — он собран, сдержан, ни одного лишнего движения или эмоции. — Мои люди все узнают.
— Папа не мог…
Гаспар не отвечает. Разворачивает машину и увозит меня прочь от остатков моего родного дома.
Молчу. Смотрю перед собой и вспоминаю. Перед глазами кадры, как родители обнимаются, целуются, как играют со мной. Я считала, что мне повезло, у меня любящая семья.
На самом деле я жила во лжи. Всегда.
Со сгоревшим домом мир окончательно переворачивается.
Я ведь знала, что родители меня предали. Но мысленно в голове я все же искала им оправдания. Наверное, слишком сильна была привязанность к ним.
Получается, я не знала настоящий родных, мужа. Иллюзорный мир, театр, они
