Читаем без скачивания Коллекционер пороков и страстей - Татьяна Полякова

– Стало приносить неплохой доход?

– Ну да… Натану постоянно нужны были деньги, чтобы покупать картины для своей коллекции. Вы ее видели? Там есть настоящие шедевры. А они стоят миллионы. У него была репутация. Никому в голову не приходило усомниться в работах, которые он выставлял на продажу. Я свела его с нужными людьми, с тем же Ясуловичем, который делал экспертизу за свой процент. Шацкий искал покупателей. Отлаженный бизнес. И вдруг… Лотман погиб. Убили не только его, не пожалели всю семью. Это была месть, понимаете? Мы страшно перепугались, и я, и Шацкий, и Ясулович. Подделки покупали не только коллекционеры, но и просто богатые люди, из тех, кто мог себе это позволить. Вы понимаете… Среди них могли быть те, у кого есть связи с криминалом. Допустим, этот человек каким-то образом узнал, что ему всучили подделку…

– И решил разобраться с мошенниками сам? – вмешался Вадим.

– Вот именно, – вздохнула Галина. – Мы были между двух огней. С одной стороны, полиция, с другой – психопат, готовый мстить.

– Вы пытались его вычислить? – задал вопрос Бергман.

– Разумеется. Составили список тех, кому продавали подделки. Набралось семнадцать человек. И это только те, кого знали мы. Я вам сказала, Лотман начал заниматься этим еще до встречи со мной. Мы были в ужасе. Особенно Шацкий. Он же выступал посредником. У меня еще был шанс остаться в стороне, а у него – нет. Лотман подготовил еще две картины на продажу, и Шацкий очень боялся, что ими заинтересуется полиция. Он был в таком состоянии… Неделю назад сам хотел идти к следователю, сказал, что нервы не выдержат. Я едва его отговорила, а он попросил ему помочь.

– Похитить картины и каталог?

– Вот именно. И я, в конце концов, согласилась. Мой брат… вы о нем знаете… В общем, он посоветовал обратиться к одному человеку, тот недавно освободился. Я свела их с Шацким. Он должен был забрать отсюда картины и принести каталог ему. Я не хотела, чтобы они оставались у меня даже ненадолго. Этот каталог Лотман составлял для личного пользования, и он был в единственном экземпляре. Окажись он у Шацкого вместе с картинами, опасаться полиции нам бы уже не пришлось. Убийца не станет сообщать о подделках, чтобы не оказаться под подозрением. Я попросила Шацкого успокоиться, его постоянные истерики могли нам дорого обойтись. Убийца отомстил, очень жестоко отомстил и вряд ли продолжит в том же духе.

– Итак, – поднял руку Бергман. – Вы свели Шацкого с нужным человеком. Расскажите об этом подробнее.

– Я позвонила, мы договорились встретиться в сквере, недалеко от музея. Я сказала ему, что брат рекомендовал его как надежного человека и что моему хорошему знакомому нужна помощь. Вот и все. Предупредила этого Витю, что Шацкий ему позвонит, дальше они имели дело с Левушкой.

– Вы сказали «они», сколько их было?

– Двое.

– Откуда вам это известно?

– Господи, да Шацкий сказал, конечно, – нетерпеливо ответила она. – Он позвонил в крайнем раздражении и принялся мне выговаривать, что эти двое придурков принесли картины, но не нашли каталог. А я здесь при чем? Я посоветовала ему самому с ними разбираться. Но этот чертов каталог меня все же беспокоил. Вдруг кто-то из сыщиков окажется слишком сообразительным? И с Шацким ссориться не хотелось, он же форменный истерик. А если им заинтересуется следствие, то и у меня неприятности возникнут.

– Когда вы говорили с Шацким по телефону?

– Вчера. До обеда.

– И больше вы не разговаривали и не встречались?

– Нет. Я пыталась до него дозвониться, но он не отвечал. За это время я успела себя убедить, что мы висим на волоске и каталог надо обязательно забрать. Вот сдуру и полезла в дом, ключи-то у меня были.

– А Виктору вы ключи не давали?

– Конечно, нет. Если бы на пропажу картин обратили внимание, все должно было выглядеть как кража со взломом, а если бы дверь открыли ключом, подозрение непременно пало бы на близких, в том числе на меня. Этому Виктору я тоже звонила. Сегодня. Мобильный отключен. Я понятия не имела, что делать, и в результате сделала глупость. И вот итог. Если вы сообщите в полицию, мне придется все рассказать. Представляете, какой будет скандал? Доброе имя Лотмана окажется втоптанным в грязь, и… вряд ли вам за это скажет спасибо тот же Аллилуев. Он, кстати, у Лотмана тоже картину купил дочери в подарок.

– Подделку?

– Разумеется. Лотман сделал ему скидку как другу. Предлагаю спокойно разойтись. Каталог оставьте у себя, если хотите, но я бы советовала хорошо подумать, прежде чем его кому-то показывать.

Галина заметно приободрилась, недавний страх постепенно уходил, она надеялась, что ее доводы произведут впечатление. Бергман некоторое время молчал, погруженный в свои мысли. Воин нетерпеливо поерзал, но голос подать не рискнул. Я тоже не рискнула, хотя у меня было много вопросов. Галина едва заметно усмехнулась, окончательно убедив себя в победе, и тут Максимильян вскинул голову.

– Я полагаю, о гибели Шацкого вам неизвестно.

Если бы Максимильян ударил ее, и тогда не произвел бы подобного эффекта. Дрожь прошла по ее лицу, зрачки расширились, она вцепилась руками в подлокотники с такой силой, что побелели пальцы.

– Что?

– Несколько часов назад в своей квартире был обнаружен господин Шацкий с признаками насильственной смерти, дорогая. Его жестоко пытали. Сначала избили, а потом использовали оголенные провода как электрошокер. У бедняги не выдержало сердце. Перед тем как скончаться, он практически откусил себе язык. Прошу прощения за натуралистические детали, но это для того, чтобы вы могли представить, с чем ему пришлось столкнуться.

– Боже мой, – простонала Галина, а Бергман сказал:

– Странно, что вы не знаете о его смерти. Подобные новости распространяются быстро.

– Вчера, после телефонного разговора с Шацким, я уехала к подруге на дачу. Была уверена, что Лев, по обыкновению, начнет истерить и ко мне притащится. Вот и спряталась. Хотела в спокойной обстановке обдумать, как действовать… Сволочь, – с остервенением сказала она. Не очень-то понятно, кого она так. Вопрос я задать не решилась, но Галина и без моего вопроса развила свою мысль. – Ясулович точно знал. Я ему звонила сегодня, а он мне сказал, что находится в аэропорту. Решил отдохнуть. На разговоры нет времени, он уже в самолете. Этот гад просто смылся, оставив меня здесь все расхлебывать… Послушайте. – Она выпрямилась и впилась взглядом в Бергмана. – Мне нужна защита. Любые деньги… Вы же понимаете, этот психопат не успокоится, пока всех нас не убьет.

– Психопат?

– А кто он, по-вашему? Если бы он решил вернуть свои деньги, то обратился бы к нам… или в полицию. Но он убил Лотмана и всю его семью, теперь Шацкого. Остались я и Ясулович. Негодяй сбежал, значит…

– Вы настаиваете, что Лотмана и Шацкого убил один и тот же человек? Точнее, убили по приказу человека, которому вы когда-то продали подделку?

– Его надо найти и упечь в тюрьму, пока он не расправился со мной. Сколько вы берете за свою работу?

– Наш клиент – господин Аллилуев, – напомнил Бергман. – Убийцу мы непременно найдем. Но вы должны помочь нам.

– Конечно.

– Мы бы хотели встретиться с этим самым Витей.

– Зачем? Какой от этого толк? Это просто отбросы общества. Жадные и тупые, у которых даже не хватило сообразительности отыскать каталог.

– Боюсь, могло хватить сообразительности на что-то другое, – возразил Бергман. – Его номер телефона у вас при себе? Есть еще какие-нибудь сведения, которые помогут его найти? Чем раньше мы это сделаем, тем лучше для вас.

– Когда мы встречались в сквере, он вел себя как последний придурок. Строил из себя крутого. С таким запросто могли возникнуть проблемы, но выбора у меня не было. И я подумала, что на всякий случай неплохо бы знать, где он живет.

– Вы его выследили?

– Это было проще простого, – презрительно фыркнула Галина. – Он даже не обернулся ни разу. Двадцать третий дом на Спартаковской улице. Вошел в первый подъезд, я хотела расспросить соседей, но не решилась. Он ведь мог узнать об этом. По крайней мере, если б он вынес картины, а потом заартачился, не желая нам их отдавать, мы бы знали, где его найти. Господи, зачем я только впуталась во все это… – жалобно произнесла она и заплакала, деловитость и стервозность куда-то исчезли, и плакала она абсолютно по-бабьи, причитая, сморкаясь в платок, который ей протянул Бергман.

– Некоторое время вам лучше пожить в моем доме, – сказал Максимильян, поднимаясь, Галина тоже вскочила, готовясь следовать за ним. Сюда она в целях конспирации добиралась общественным транспортом, так что ей предстояло ехать с нами в одной машине.

– Прибери здесь все, – сказал Максимильян Воину, когда мы оказались в холле.