и вычищенные лапти, которые стояли на старом и вытертом, но чистом половичке при входе, и пройдя короткие сени, вошла в комнату.
За время моего отсутствия она полностью преобразилась. Исчезли пятна плесени и сырости, пропала грязь, которую так тщательно размазал вредоносный водяной. Печь красовалась свежепобеленными боками. От паутины по углам тоже не осталось никакого следа. Даже лавки и стол домовик выскоблил добела. А я-то думала, это дерево такое тёмное.
– Класс! – обрадовалась я.
Домовой посмотрел на меня непонимающе:
– Чего?
– Хорошо поработал, говорю, – перевела я.
– А... Это... Мелочи, хозяюшка, – потупился старичок. Разве что ножкой половицу не поковырял.
Впрочем, момент смущения продлился не дольше секунды. Слишком уж деятельная натура была у моего домового.
– Обжились мы, хозяйка, – заявил он, переместившись на уступ у тёмного зева печки. – Пора и хозяйством обзаводиться.
– Корову купить?
– Корову? – сморгнул он. – Ну, можно и корову... Только для сего дворовая нечисть нужна. Я такой не почуял. Есть?
– Водяного и лешего не считаем? – улыбнулась я. Слишком уж потешно выглядел деловитый хозяин ростом мне по колено.
– Нет. Не считаем, – ответил тот совершенно серьёзно.
– Тогда нету дворового.
– Нету дворового – нету коровы, – развёл руками домовой. – Я за скотиной ходить не обучен. Да и нет мне пути за стены дома.
– Понятно. Тогда о каком хозяйстве речь?
– О ведьмином, конечно, – всплеснул руками он. – На грибах да ягодах долго не протянешь.
– Если ты предлагаешь огород копать, то сразу нет, – открестилась я. – У меня тут тридцати трёх обалдуев, которым силу девать некуда, нету. А уж зубастых птичек для удобрения я и вовсе приваживать отказываюсь. Того и гляди нас сожрут!
– Про огород ничего не знаю, – упрямо помотал головой домовой. – А вот хозяйство ведьмовское само не соберётся. Тут поработать надо. Ручками.
– А я про хозяйство ведьмовское ничего не знаю, – с трудом сдержав смех, парировала я и села на чистую лавку, чинно сложив руки на коленях. – Учи, хозяин домашний.
– А и научу, – гордо кивнул он. – Зря, что ли, за тобой увязался? Нечисти домашней на свете много, а я такой один.
– Так что нам с тобой надо, единственный ты мой, – прыснула я.
Домовой юмора не уловил и, приосанившись, продолжил.
Выяснилось, что кое-что из «ведьмовского хозяйства» он нашёл при уборке в подполе. Ещё кое-какие вещи пылились за печкой и на большой полке, приделанной к балкам под самой крышей.
Я не стала говорить, что здесь, возможно, жила когда-то Яга. Домовой сам поднял эту тему, заявив, что от незваных гостей надо защищаться в первую очередь, а от незваных хозяев ещё раньше. Я, конечно, посмеялась, но правоту бородатого философа признала. Моя двоюродная бабка, может, и не последняя, кого я хотела бы увидеть, продрав как-нибудь утречком глаза, но где-то близко к тому.
Убедившись, что спорить я не пытаюсь и работать на благо быта под его руководством согласна, домовой успокоился, и дальнейший разговор пошёл уже во вполне деловом русле.
– Зелье для лешего сварить – дело нужное. Сюда же меньше шастать будут, коли от леса народ отвадить. Котёл ведьмовский я в подполе нашёл. От ржи да пыли почистил. Хоть сейчас вари, – вещал домовой. – А подставы его волшебной нету. Ума не приложу, куда подевалась.
– Может, унёс прежний хозяин? – предположила я.
Маленький старичок посмотрел на меня почти с жалостью:
– Одно без другого – пустое. Котёл без подставы варить не будет, а подстава токмо тот котёл греет, для коего зачарована.
– Не знала.
– Ничего, – подбодрил домовой. – Научишься. Ты ведьма молодая. Как будем скарбом обзаводиться, много чего... А, вот ещё. Ты уж уважь меня, хозяюшка. Как с зельем закончишь, так перво-наперво метёлку сделай летучую. Мышей тут развелось... Водяной их, конечно, пугнул – половину подпола водой залил, злодей. Но серые на балках отсиделись.
– А метёлка зачем? – опешила я, не понимая, как одно соотносится с другим.
– Мыши чарованные прутья уж больно любят. А метёлка, она хоть и без разума, а своё понимание имеет. Мигом пришибает зловредных и выметает. Двойная польза.
– Хорошо. Будет тебе метёлка, – согласилась я. – Но летать я на ней не собираюсь.
– А это уж как сама решишь, хозяюшка, – поклонился домовой.
Ему явно было плевать, буду я летать или нет, лишь бы извести в избе мышей. Впрочем, я была только «за». Мышей и прочих грызунов я не боялась, но вот брезговать – брезговала. Кто знает, где эти серые вредители ходят и что на зубах и лапах принести могут. Нет уж, увольте. Я не живодёрка, но эту живность не терплю. Причём настолько, что, пожалуй, согласилась бы затопить свой бревенчатый кораблик ещё разок, лишь бы отсюда окончательно сбежали все крысы и прочие грызуны.
Вспомнив про водяного, я вспомнила и устроенное им безобразие. Во дворе до сих пор неопрятной кучей валялось всё то, что вымыло из дома. И раз домовик нашёл в избушке полезные вещи, то и там могло оказаться что-то нужное. Например, эта подставка под котёл.
– Хозяин домашний, – позвала я. – А как эта подставка выглядит? Пойду во дворе поищу.
– Чего выглядит? А... Подстава огненная? Так четыре полена крестом собранные, – отозвался домовой откуда-то из-под потолка. – А уж что за поленья, прости, не знаю. Мож, берёза, а мож, ольха или вовсе дуб. Всяк по-своему делает.
«И хорошо, что не знаешь, – снова выходя из избы, подумала я. – Мне в любом случае ольху от берёзы по виду не отличить. А щупать, как травки... Кто его знает, что там нащупать можно, раз оно заколдованное».
Подставку я действительно нашла в куче во дворе. А вместе с ней выкопала из груды прошлогодних листьев и полуистлевших половиков несколько мисок, парочку чудом не разбившихся глиняных кружек и ещё всякую мелочь.
Домовик был вне себя от счастья. Уверил меня, что мигом приведёт подставку в порядок. Я проворчала себе под нос, чтобы не торопился, и, усевшись за стол, принялась перелистывать травник. Как варить пресловутое отваживающее зелье, я представляла очень смутно. Точнее, не представляла вовсе. Только про ингредиенты читала, когда травки всякие изучала, пока с Ильёй по лесам бродила.
Воспоминание о богатыре царапнуло сердце
