и не съешь никак. Воздух изнанки так подействовал? Но мы вроде бы дверь плотно закрыли. Какой ещё проситель?
— Лорд, пусть вам Харис расскажет. Это она просителя привела.
— Харис? — тут на меня вообще ступор напал. — Она же на крыше осталась. Как здесь оказалась? Да ещё какого-то просителя привела.
— Свои пути, — сохраняя в голосе безэмоциональность, ответил мажордом, блеснув при этом глазами, выдавая свою озадаченность этим фактом.
Я так понимаю, позже гарга подвергнется особому допросу с пристрастием.
— Где принимать будете? — мажордом изо всех сил старался соблюсти приличия, как их понимал.
— Где? — Я обернулся, посмотрел на склонившегося над фурри волколака. А в кабинете сейчас Фома, вот его я точно отвлекать не буду. На кухне? Нет, неприлично, наверное, всё же кухня — не столовая. Или пойдёт? Как я мало об местном этикете знаю. — Давай, в фойе. Всё-таки у нас тут форс-мажор. Думаю, проситель поймёт, а нет — не наша беда.
Мажордом кивнул, показывая своё одобрение. А потом отшагнул назад, освобождая мне дорогу:
— Прошу вас, Лорд.
Вышел. Увидел гаргу, стоящую в метре от двери и уткнувшуюся взглядом в пол. Хм… А рядом с ней никого не увидел. И где проситель? Что-то всё страньше и страньше, как говаривала одна жертва своего чрезмерного любопытства.
— Докладывай, Харис. — повелел я гаргулье баском, хорошо ещё голос не сорвался на фальцет. Вот был бы номер.
— Хозяина, — гарга подняла на меня глаза, полные какого-то безумного восторга. — Смотрителя к нам пришёл. Старый! Важный! Нама очень нужный. Очень…
— Так, стоп. Кто пришёл? Как он прийти мог, если мы на изнанке? И где он?
Гарга тут же обернулась, цыкнула удивлённо:
— Спрятался. Опытный же! Старый же! Смотритель?
— Да здесь я, — послышался голос, похожий на скрип несмазанных дверных петель, только побасовитее.
«Да, что такое-то? Когда я услышу чистые звонкие голоса?» Рядом с гаргой возник… А кто он? Ростом пониже Харис будет. Весь зелёный какой-то словно пятак имперский, двести лет в земле пролежавший.
— Домовой я. Вот услышал случайно призыв гаргульи, решил посмотреть. А здесь Сердце замка молоденькое и без смотрителя, — а это непорядок. А порядок должон быть во всём. Так что, Лорд, принимай меня на должность главного смотрителя — будет у тебя идеальный порядок.
— Погоди, погоди, торопыга. Харис говорит, ты старый и опытный. А где же твой дом? Насколько я знаю, вы, домовые, без дома не можете. Так, где твой дом? Что с ним случилось, если ты новый ищешь. Рассказывай обстоятельно.
— Ишь ты, знающий, а с виду кухлёк кухлёнком. Враги сожгли! Начисто! Почитай, уже девяносто седьмой год пошёл как. А меня взрывом магическим сюда на изнанку выбросило и сознания лишило. Может, это и развоплотиться не дало. Только лучше бы развоплотило! Считай, век в оцепенении пробыть. И в нормальный мир никак не выбраться, — духовной связи-то нет. А раз нет, значит, замок мой дотла сожгли и даже фундамент раскрошили, чтобы, значит, не восстановился. А свободное Сердце пойди на изнанке найди. Да и летают они быстро — мне не догнать, сил мало. Осталось только цепенеть. Вон патиной покрылся, как трухлявый пень мхом. Ещё малость, годков двадцать, и суть мою ею разъело бы. А тут бац, — Сердце, даже с виду совсем молоденькое, маленькое, рядом появилось и никуда не несётся, на месте стоит. А ещё гаргулья бездомных сородичей созывает. Я и решил проверить, а вдруг повезёт-таки разок за столько лет. На крыше гаргулью-защитника увидел, расспросил и решил счастья попытать, Лорду представиться. Без твоего разрешения — никак, даже приживалкой запечной не получится. Так, что разрешаешь?
— Погоди, старик. Ты мне про порядок разъясни, а то он у каждого свой. Что делать будешь? Какая от тебя польза?
— Всё-таки кухлёнок, — вздохнуло непонятное существо.
— Аккуратнее со словами, проситель, — прежде чем я успел возмутиться, проговорил мажордом.
— А информацию обо мне посмотреть, глаза сломаете? — недовольно буркнул своенравный домовой. — Я же специально доступ предоставил.
Я только-только начал соображать, как это сделать, а Глюк уже начал зачитывать вслух.
— Домовой-смотритель, уровень 1…
— Первый?
— Столько лет в оцепенении. Конечно, первый. Если возьмёте, — тут же пятым стану.
— … Сокращение объёма ресурсов, необходимых для перехода Сердца Замка на следующий уровень на 0,5%…
— Если возьмёте, будет на 2,5%. Максимальное сокращение будет 25%, со временем, конечно, когда вырастем.
— … Время автоматического восстановления сокращается на 2%, объём ресурсов, необходимых для автоматического восстановления, сокращается на 1%.
— Вам посчитать или сами сможете? Хочу только уточнить: максимальное сокращение может достигнуть только 50%.
Блин, чувствую, если возьму, — наплачусь я с его своенравием. Но брать, похоже, надо, — это какая экономия, в перспективе.
— … Каждые пять уровней открывается случайное умение, направленное на поддержание и развитие Сердца Замка.
— Вот как возьмёте, так сразу одно и появится. Какое? Не скажу, — сам не знаю.
— Беру! — решил я.
— Слово сказано! — торжественно произнёс мажордом.
— Слово услышано! — чуть менее торжественнее подтвердил домовой. — Хозяин, а гаргулья нашептала, что ты всем настоящие имена даёшь. Просто так, взял и дал. Не сбрехала? Мне дашь? Вот прямо сейчас, очень хочется.
— Будет тебе имя, — я усмехнулся. — Будет.
Глава 15
— Бичура-бабай! Отныне звать тебя будут «Бичура-бабай». Согласен?
Я глянул на растрёпанное существо, густо покрытое зелёной патиной, стараясь держать морду кирпичом и не расплыться в улыбке.
— Бичура-бабай, Бичура-бабай…
Пробормотало это недоразумение, имеющие свои пути в моей избушке. «Свои пути», — ишь ты, надо это хорошенько обдумать…
— Чудное имя какое… Вроде и родным чем-то веет, а не понять… Пояснишь, Хозяин?
— Отчего не пояснить. «Бичура» — это ты есть. Так, на моём родном языке домовых ещё с древних времён звали…
То, что так скорее звали жён домовых, так это сейчас и не каждый татарин вспомнит. А то, что слово созвучно другому на другом языке, так то случайность. Мало ли в жизни совпадений бывает? Но и оно как-то отображает нынешний вид будущего смотрителя и из общего ряда имён слуг избушки никак не выделяется.
— … А «бабай» — это дед уважительно. Кто к тебе по имени обратится, тот, считай, уже уважение проявил. Да и мне память о родных
