из-за тебя! — орет она, — а не из-за моих якобы измен!
— Ну это еще впереди!
— А доказательства у тебя есть, мерзавка?! — она подходит ко мне с намерением ударить.
— ЖАННА! — гремит отец, — ТЫ ОПЯТЬ ЗА СВОЁ?
— Прости, милый.
— Вещи собрала? — сурово заявляет отец.
— Я не хочу так! — умоляет она, пускает слезу, — я тебя люблю! А дочь твоя… она все равно выйдет скоро замуж… это не повод нам расставаться.
— Ты не понимаешь? — папа выгибает бровь, а Марк подходит ко мне, обнимает.
Жмусь к его горячему телу. Мой родной!
— Нет! — упорствует мачеха.
— Ты так и не смогла принять Кристину. Я знаю, почему. Она ведь напоминает тебе ее мать?
Жанна молчит, губы поджимает.
— Верно. Они и правда очень похожи. Долгие годы ты пыталась, я видел. И твою нелюбовь к моей дочери понять могу. Но принять нет.
— Ты использовал меня, — зло цедит.
— Возможно. Буду честен, Жанна, я пытался. Разлюбить мою Надежду, принять тебя, как жену. Бог видит, изо всех сил старался. Впустил тебя в нашу жизнь даже раньше, чем оплакал жену. Но это не принесло мне ничего, кроме вины и боли. Как и тебе…
— Андрей…
— Я всё сказал. Ты получишь хорошее содержание на первое время. Но жить вместе мы больше не будем. Прощай, Жанна.
Глава 21
Кристина
Две недели спустя…
— И она просто так уехала?! — офигевает Дана, когда мы сидим в кафешке в центре города.
— Угу, — лопаю за обе щеки, — вещички собрала и свалила.
Эта беременность делает меня вечно голодной. Не только до тела моего Зверя, но и до всяких вкусняшек. После беседы с отцом я переехала к Марку. Папа отпустил с условием, что мой дикарь головой отвечает за нас с малышом.
— И ничего не попыталась напоследок вам испортить? Подгадить?
— Да нет… сама удивляюсь.
— А что Семенов?
— Уехал, говорят, в Эмираты. Но отец ведет переговоры о том, чтобы его экстрадировать. Расследование застопорилось.
— Мне жаль, подруга, — вздыхает Дана.
— Ничего. Просто хочу, чтобы это закончилось всё. И Жанна, и Семенов должны остаться в прошлом. А с этими следственными действиями ничего не выходит.
— Ну их! — отмахивается подруга, — лучше расскажи, как оно!
— Что? — не понимаю.
— Ну беременность? Необычно же, да?
Пожимаю плечами.
— Да, особенно когда постоянно хочешь член и кушать, — смеюсь.
— Бедный Марк, ты его небось затрахала. Алиев видел его, бледного и иссушенного твоей страстью, — ржет Данка.
— Ой, да ладно, он и сам рад меня ублажать, — хихикаю.
— Естественно! Так долго ждал тебя…
— Папа удивил, конечно, — улыбаюсь, — я и представить не могла, как ему тяжело. Он страдал, но переживал боль по-своему.
— А почему в особняке не остались? И отцу твоему легче было бы…
Молчу. Я просто не захотела. Марк рассказал отцу о жучках. Но когда охрана начала осматривать дом, моя комната оказалась чиста. И папин кабинет. Никакого жучка, никакой секретной шпионской комнаты.
И это при том, что Жанна съехала спустя два дня. То есть, она не могла их убрать. Неужели не мачеха — инициатор слежки? Но кто тогда?
Это сильно напрягло Марка, но я наконец-то смогла выдохнуть. Хотя бы немного. Потому что стресс противопоказан в моём положении. Пусть мой Зверь этим занимается, а я буду типичной блондиночкой и больше никуда не полезу. Хватит с меня приключений!
— Хочу жить со своим дикарем, — мечтательно тяну, — готовить ему, следить за нашим гнездышком. Заботиться. Мне этого очень не хватало.
— Счастливая ты!
— Ага!
Я и правда очень счастлива сейчас. А папа… он, как всегда, погрузился в работу, чтобы пережить все эти пертурбации.
— А Валентина что? Ты всё еще у неё наблюдаешься?
— Да, а что?
— Ну, после того случая с девчонкой и похищением, я бы сомневалась.
— Отец не стал выдвигать обвинение против Камиллы и ее папы. Я уговорила его отступить. А вот тот урод, что ей воспользовался, получит по полной программе.
— Жуть. Вот же мы, девчонки, порой слепы из-за любви, — тянет Дана.
— А ты как? Переболела своим Алиевым?
— Нет. Не получается никак… — вздыхает она, — он меня на свиданку позвал.
— В один из своих притонов? — цокаю языком.
— Нет. В ресторан, — смеется она, — но я сомневаюсь. У него столько девушек было. Это как в общественный туалет сходить, понимаешь? Многие отговаривают, да и я сама… у меня не было еще парня. И я так нервничаю…
— Слушай, — накрываю её руку своей, — Алиев блядун, это знают все. Я допускаю, что твой к нему интерес вполне от сердца, но беспокоюсь. Если сомневаешься — откажись. Скажи ему «нет» и всё!
— Наверное, ты права… — вздыхает Дана.
— Ты хорошего парня встретишь! — восклицаю, — подаришь ему свою невинность, и он тебя ценить будет. Знаю, что к плохишам всегда тянет больше, но от них сплошная боль. А я не хочу, чтобы ты плакала.
— Крис, — всхлипывает, — ладно, я подумаю.
И почему мне кажется, что Данка меня не послушает?
— Тут папа еще внял словам Марка и нанял мне нового охранника.
— Иии?
— Ох, Кристина! Он просто бомбический! Рустам зовут, молодой перспективный. Военный. А глазааа… Криииис!
— Влюбилась в охранника? — выгибаю бровь, — Дана, Дана.
— Ты просто его не видела. Красавец! Выправка, глаза ледяные, черные! Ох! Жаль, сегодня он по делам отпросился.
Что же это за Рустам такой? Я обязана его увидеть и оценить!
Ближе к вечеру возвращаюсь домой. Залезаю в холодильник, открываю сайт с рецептами и начинаю шаманить. Готовлю сытный ужин для своего Зверя. Ему ведь на мне потеть всю ночь.
Иду в душ. Бреюсь, моюсь, привожу себя в порядок.
Укладываю волосы, крашусь и надеваю коротенький шелковый халатик. Достаю ароматические свечи, зажигаю, расставляю тарелки на столе. Мне так хочется сделать Марку хорошо!
И когда дверь щёлкает, по телу пробегает дрожь предвкушения. Мой дикарь, усталый, вваливается в квартиру. Ведет носом.
— Крошка Крис? — снимает куртку, разувается.
Подхожу к своему мужчине. Вдыхаю его мужской аромат. Тону во взгляде любимых серых глаз. Он долго меня целует, обвивает ручищами талию. Прижимает к себе.
— Я тебя ждала, милый, — шепчу ему на ухо, прикусывая мочку.
— Кристина… не стоило… пахнет обалденно!
— Но я хотела! Проходи. Надеюсь, это съедобно.
Он идет в ванную, а я накладываю ужин. Сытный салатик, запечённые мидии. Креветочный суп.
— Морепродукты, значит? — улыбается Марк, — решила поддержать мою потенцию?
— А то! Мне тут птичка напела, что ты весь несчастный, измученный. Будто я тебя приковываю наручниками к постели и трахаю ночами напролет, — смеюсь.
— Это недалеко от истины, за исключением наручников, принцесса, — Марк наворачивает за обе
