таким уж оскорблением древних традиций, но… Наверное, за это меня и наказали Беспамятные. Эвгерет делал большие успехи и после второго реомоложения решил поступить в университет классических наук на Пайе. Раньше его не увлекали философские идеи, и вдруг он, уже будучи совсем зрелым, ощутил в них вкус. Я, на беду, согласился. Там он и познакомился с творениями этого вашего Рогарда. Начитался и сгинул. Ушёл в никуда. Эвгерет стоял в университетской столовой в окружении многих других. А потом вдруг обернулся, словно увидел что-то, невидимое остальным, и исчез. Я узнавал, они говорили в этот момент об Уходящих…
Локьё умел рассказывать, и я буквально видел сейчас его глазами. Вот похожий на него парень стоит и смеётся, рассуждая о чем-то философском в толпе более юных студентов. А потом замирает. И делает шаг.
Наверное, вот так же шагнул в клетку Колин. Оглянулся на Имэ и… Просто исчез. Канул в небытие.
— Высшая абстракция? — считал с моего лица Лес. — Думаешь, он увидел то, что мы не можем понимать в образах? Время? Пространство? И реализованный образ затягивает потом в некую абстрактную реальность?
— Молчи хоть ты! — Локьё сжал бокал. — Лесард, я не выношу разговоров об Уходящих!
Лесард? Ничего себе, как тут Леса навеличивают.
Я улыбнулся почти против воли. К Лесу эрцог относился как-то необыкновенно тепло. Он не рассердился даже после признания, что пацан обманом заманил сюда доктора, не выгнал малявку.
Нет, я давно это замечал, но сегодня странная близость Локьё и Леса стала особенно явной. Между ними было два с половиной века возраста и опыта. Пропасть. Но чем-то они были неожиданно и странно похожи. Я только не понимал, чем.
Да и Симелин на присутствие Леса реагировал странно. Если бы он счёл пацана за слугу, сопровождающего Домато, то не замечал бы его. Но он замечал. А заткнуть или выгнать не попытался.
— Но куда ещё мог уйти Эвгерет? — настаивал Лес. — Ведь вокруг были люди? Они бы заметили что-то?
Локьё болезненно сморщился.
— И спецслужбы ничего не нашли? — спросил я из вежливости. Понятно было, что нет.
— Они искали, — горько сказал Локьё и снова остановил взгляд на моём левом запястье. И рука опять зачесалась. — Это иллюзия, что мы познали устройство Вселенной. Мы глупы и слепы, как и в начале эры людей. Один или двое из тысячи при всех показаниях к реомоложению и сейчас не выходят из искусственной комы. И мы не знаем — почему так. А те, кто выживает, время от времени бросаются в никуда. Или пытаются броситься. Лет пятьдесят назад я даже слышать не мог про этого выкидыша бешеной собаки — вашего Рогарда с его поэтизацией мифа об Уходящих! Жаль, что мне не довелось лично забить ему в глотку его проклятые вирши!
Локьё с хрустом сжал пальцы, и сердце моё дёрнулось в попытке свернуться в трубочку.
Почему же такое происходит из-за стихов? Я понимал уже, что структурированная речь — штука опасная, Симелин объяснил мне это прекрасно. Но…
Хорошо, что Энрек не видит, как взбешен его отец. С Котом мы пару раз говорили о Рогарде, кажется, испытывая схожий интерес к запретной философии Юга.
Шумно вздохнул Симелин. И у него были с Рогардом свои счёты. Чего он хотел от него добиться? Узнать, куда уходят и почему не возвращаются?
— А хоть кто-то вернулся? — спросил Лес.
Вошёл Элиер. Вскользнул, просочился. Над его головой парил медицинский шар-зонд с нейростимулятором.
Он коснулся шеи Локьё меддиагностом, и вот его-то Симелин не заметил в упор. Домато вызвал медика, обычное дело.
— Возвращались, конечно, — Локьё тоже делал вид, что не замечает суеты Элиера вокруг своей тушки. — Пара десятков таких вернувшихся захватила три малозаселённых планеты на окраинах Юга. Остальные пропали. По косвенным данным мы можем судить, что… — Он поднял на меня глаза. — Я не знаю, зачем тебе это, хаго. Но, если ты хочешь знать — знай!
Элиер предостерегающе дотронулся до руки эрцога. Тот нахмурился и сделал несколько медленных выдохов-вдохов.
И повторил, отстранившись:
— Знай. После второго реомоложения в сознании открывается брешь, бездна. Тебя начинает затягивать в самого себя. И очень хочется шагнуть и выяснить, что же там, внутри? Кажется, что именно так ты обретёшь некое мистическое прозрение, пройдёшь себя вглубь. Ты делаешь шаг и действительно уходишь. Я помню это чувство. Но я из тех, кто шагнуть не решился.
— Его испытывают все реомоложенные? — осторожно уточнил я.
— Нет, — качнул головой эрцог. — Да и те, кому удаётся вернуться, не желают потом рассказывать, что в этой бездне. Их очень мало, вернувшихся. Я был молод, когда зародились легенды об Уходящих. О том, что у этой дороги есть цель, что преодолевшие её встречаются друг с другом на окраинах бытия. Я и сам верил тогда в «торжество духа над глупым телесным». Вся история того времени вымощена слащавыми легендами о величии решившихся сделать шаг. Но позже реальность расставила всё по местам. Прозрение оказалось химерой, очередным коварным обманом. Но Эвгерет… Мне не пришло в голову поговорить с ним об этом. Это было слишком редким, слишком…
Эрцог покачал головой, и черты его омертвели.
Он не мог признаться себе, что просто не сумел быть отцом тогда, когда это больше всего требовалось его сыну. Он был занят делами, интригами и просто не досмотрел. Дети умнейших отцов часто оступаются на самом простом.
Я ощутил стыд. Симелин, конечно, мерзавец, его бы я с удовольствием помучил такими садистскими разговорами, но не Локьё.
Эрцог был честен со мной так, как умел. Наши миры стояли на пороге войны. Мерис был прав, ему надо было арестовать меня, а не покрываться холодным потом, рассказывая о смерти единственного сына.
Наверное, в Содружестве эта тема табуирована, раз Леса не просветили досужие местные идиоты.
— Я не просто так спрашиваю. — Да, я устал играть втёмную, выуживая необходимые знания. Не моё это было. Мне было жаль эрцога, потерявшего сына. Пришлось признаться: — Я ещё раз виделся с Эберхардом.
Локьё кивнул, разведка доложила ему. Как и о том, что часть разговора подслушать не удалось.
Симелин тоже уставился на меня, и я прочёл в его глазах интерес.
— Парень сказал, что лендслер шагнул и исчез. Точно так же, как ты это сейчас описывал. Парень стоял близко и утверждает, что ощутил бы, будь это маскировка. Получается, что Колин тоже ушёл. Я подозреваю, что он понимал, как это делается и, возможно, сумеет вернуться. Если можешь, расскажи мне подробней? Ты же искал сына? Видел других вернувшихся? Лендслер нам очень сейчас нужен. Расскажи мне, как? Как они возвращаются?
Лес даже жевать перестал.
Под разговор он зачистил полвазочки конфет, но тут и его пробило на любопытство. И Симелин тоже выглядел ожившим и заинтересованным. Только Домато дремал с открытыми глазами.
Локьё
