Читаем без скачивания Черная беда - Ивлин Во

- Сара, это была пуля, - с благоговейным ужасом прошептала леди Милдред.

- Знаю. Давайте-ка лучше помолчим, а то опять начнется стрельба.

Ровно двадцать минут (по часам мисс Тин) дамы неподвижно пролежали на крыше, уткнувшись носами в тусклое, раскаленное железо. Вдруг леди Милдред перевернулась на бок.

- В чем дело, Милдред?

- Левая нога затекла. Не могу больше терпеть - пусть лучше застрелят!

Тут леди Милдред почему-то вспомнились военные игры девочек-скаутов под Эппингом, и она, не удержавшись, сняла с головы свой тропический шлем и подняла его над крышей на вытянутой руке. Однако выстрела не последовало. Над полем боя по-прежнему стояла мертвая тишина. И тогда, набравшись смелости, леди Милдред медленно, с осторожностью приподняла голову.

- Поберегите себя! Умоляю, Милдред! Снайперы! Но все было тихо. Выждав минуту-другую, леди Милдред села и осмотрелась. На улице не было ни души. В жарком, неподвижном воздухе безжизненно повисли флаги. На мостовой покрытое пылью, растоптанное тысячью ног, но бросавшее вызов небесам своим дерзким лозунгом ЖЕНЩИНАМ БУДУЩЕГО - ПУСТЫЕ КОЛЫБЕЛИ валялось знамя приютской школы имени Амурата. Еще одно смятое оранжево-зеленое знамя лежало в канаве, призывая опустевшую улицу к СТЕРИЛЬНОСТИ - другие слова разобрать было невозможно.

- Мне кажется, худшее уже позади.

Дамы сели, расправили затекшие ноги, стряхнули с одежды пыль, поправили сбившиеся головные уборы и наконец-то вздохнули полной грудью. Леди Милдред взяла фотоаппарат и перемотала пленку. Мисс Тин встряхнула подушки и стала искать, что бы поесть, но маслины были сухие и сморщенные, а хлеб такой черствый, что его невозможно было разгрызть, к тому же на зубах скрипел песок.

- Ну, что будем делать? Я ужасно хочу пить. И, по-моему, опять начинается головная боль.

Внизу, по улице, чеканя шаг, прошли войска.

- Смотри-ка, они опять здесь.

Дамы снова спрятали головы. До них донесся глухой стук прикладов, какая-то команда и топот ног по мостовой. Они снова выглянули из-за парапета.

- Да, ушли еще не все. Но вроде бы все спокойно. На противоположной стороне улицы вокруг пулемета сидели на корточках гвардейцы.

- Пойду поищу что-нибудь попить.

Они отвалили камень, открыли люк и спустились вниз. Тишина. Зрителей в их комнатах уже не было. Оба этажа опустели.

- Интересно, где у них хранится минеральная вода? Они вошли в бар. Спиртного сколько угодно, а вот воды нет. На кухне, в углу они обнаружили не меньше дюжины бутылок с этикетками различных сортов минеральной воды. Тут были и "Эвьен", и "Сент-Галмье", и "Виши", и "Малверн" - но все до одной пустые. До отъезда господин Юкумян по мере необходимости наполнял эти бутылки из вонючего колодца на заднем дворе.

- Я должна попить, я просто умираю от жажды. Пойду на улицу.

- Милдред!

- Будь что будет.

И леди Милдред, миновав тускло освещенный вестибюль, вышла на улицу. Сидевший у пулемета офицер вскочил и замахал ей руками, чтобы она вернулась, но леди Милдред решительно двинулась через дорогу, показывая жестами, что настроена вполне миролюбиво. Офицер что-то быстро и громко сказал ей сначала на сакуйю, а потом по-арабски. Леди Милдред отвечала по-английски и по-французски:

- Taisez-vous, officier. Je desire de l'eau. Ou peut on trouver ca, c'il vous plait`.

Солдат показал ей на отель, а потом - на пулемет.

- Я британская подданная. Я - британская подданная. Понятно? Господи, неужели никто из вас не знает ни слова по-английски?

Солдаты хмыкнули и дружно закивали, показывая ей пальцами на отель.

- Ничего не вышло. Они нас не выпустят. Придется ждать.

- Вы как хотите, Милдред, а я выпью вина.

- Я - тоже. Давайте только отнесем бутылку на крышу. Это здесь единственное безопасное место.

Вооружившись бутылкой бренди из запасов господина Юкумяна, они снова забрались на крышу.

- Боже, какое крепкое...

- Зато головная боль утихнет.

Вечерело. Пылающее солнце стало опускаться за горы. Англичанки сидели на железной крыше и хлестали неразбавленное бренди.

' Помолчите, офицер. Я хочу пить. Скажите, пожалуйста, где можно достать воды? (франц.).

Вскоре на улице опять возникло движение. К сидевшим вокруг пулемета солдатам подъехал верхом на муле офицер и что-то им прокричал. Солдаты вскочили, взвалили пулемет на плечи, построились и, чеканя шаг, направились в сторону дворца. Мимо отеля прошел еще один патруль. С крыши было видно, как на дворцовую площадь со всех сторон стекаются войска.

- Гвардия возвращается во дворец. Значит, беспорядки прекратились. Но, честно говоря, идти никуда не хочется... я такая сонная...

Когда солдаты ушли, из укрытий стали выходить мирные жители, их маленькие фигурки сновали внизу. Появилась, оглашая улицу пьяными криками, банда христиан-мародеров.

- По-моему, они идут сюда.

На первом этаже в баре зазвенело разбитое стекло, раздался грубый, пьяный смех. Еще несколько подвыпивших азанийцев сорвали ставни в мануфактурной лавке напротив и вскоре вышли оттуда, завернувшись в длинную пеструю материю. Но англичанки ничего этого уже не видели: измученные жарой и выпавшими на их долю переживаниями, сморенные бренди господина Юкумяна, они крепко уснули.

Когда они проснулись, шел уже восьмой час. Солнце село, резко похолодало. Мисс Тин поежилась и чихнула.

- Голова просто раскалывается. Очень хочется есть, - сообщила она. А пить - еще сильней, чем раньше.

Дома были погружены во мрак. В темноте виднелась только полоска света, что пробивалась из дверей бара напротив, да тусклое зарево над крышами южного района, где находились склады индийских и армянских купцов.

- Это не закат, Сара. Это пожар.

- Что ж нам делать? Не сидеть же здесь всю ночь! Снизу раздался нестройный хор голосов - это пели несколько подгулявших азанийцев, которые, покачиваясь и обняв друг друга за плечи, медленно шли по улице. Двое размахивали факелами и фонарями. Им навстречу из бара вывалилась пьяная компания. Началась драка. Один фонарь упал на мостовую и вспыхнул желтым пламенем. Вскоре дерущиеся разошлись, оставив за собой посреди улицы лужицу горящего масла.

- Нет, о том, чтобы спуститься вниз, не может быть и речи. Прошло два часа. Время тянулось медленно, зарево над крышами то исчезало, то подымалось; невдалеке вновь началась перестрелка. Осажденные дамы сидели в темноте и дрожали от холода. Вдруг внизу показались автомобильные фары. К отелю подъехала машина. Ее тут же обступили пьяные из бара. Снизу донеслось несколько слов на сакуйо, а затем кто-то, лениво растягивая слова, на чистом английском языке произнес:

- Похоже, наших старушек здесь нет. Эти ребята уверяют, что никого не видели.

- Уж не изнасиловали ли их? - сказал второй голос.

- Об этом можно было бы только мечтать. Давайте съездим в миссию?

- Стойте! - во весь голос крикнула леди Милдред. - Эй! Стойте! Хлопнула дверца, вновь заработал мотор.

- Стойте! - закричала мисс Тин. - Мы здесь, наверху! И тут леди Милдред проявила сообразительность, которая бы сделала честь любой девочке-скауту. Она схватила за горлышко недопитую бутылку бренди и швырнула ее вниз. Из окна машины высунулась голова Уильяма, который отпустил не нуждавшееся в переводе ругательство на сакуйю, в ответ на что с крыши, вслед за бутылкой коньяка, полетела подушка.

- Там, кажется, кто-то есть. Пожалуйста, Перси, подымитесь наверх, посмотрите, кто это там бутылками бросается, а я машину по сторожу.

Второй секретарь посольства с опаской вошел в отель и прямо на лестнице столкнулся с обеими дамами.

- Наконец-то! - сказала мисс Тин. - Что б мы без вас делали!

- Спасибо на добром слове, - пробормотал секретарь, несколько ошарашенный столь радушным приемом. - Мы ведь, собственно, только заехали удостовериться, что у вас все нормально... По поручению посла... Узнать, не напугали ли вас...

- "Все нормально"?! Да у нас в жизни не было страшнее дня!

- Ну, ну, не преувеличивайте. До нас в посольстве дошел слух, что в городе были кое-какие беспорядки, однако сейчас вам уже ничто не грозит. На улице, если не считать нескольких пьяниц, - полная тишина. Впрочем, если вам что-то понадобится, обязательно дайте нам знать.

- Молодой человек, уж не намереваетесь ли вы оставить нас здесь на всю ночь?

- Видите ли... не сочтите нас негостеприимными, но мы в безвыходном положении. Посольство забито до отказа. Сегодня, причем совершенно неожиданно, приехал епископ, а потом еще несколько коммерсантов, которые почему-то побоялись остаться в городе. Мне крайне неловко, но... вы, надеюсь, сами понимаете...

- А вам известно, что в городе пожар?

- Да, горит здорово. Мы ведь проезжали совсем близко. Даже из посольства видно зарево.

- Молодой человек, мы с мисс Тин едем с вами.

- Но, послушайте, я же, кажется...

- Сара, залезайте в машину. А я пойду соберу кое-какие вещи. Продолжая препираться, они вышли на улицу. Уильям и Анстрадер обменялись полными отчаяния взглядами. "Убедитесь, что эти старые зануды в безопасности, проинструктировал их сэр Самсон, - но ни под каким видом не вздумайте везти их сюда. Здесь и так уже яблоку негде упасть". (Последняя фраза предназначалась епископу, который, сидя в гостиной, мирно играл с Пруденс в подкидного.)