предложил Байдуков.
— Правильно! Ну, а еще кто? — сказал Валерий Павлович и неожиданно обратился ко мне: — Поедешь в Америку? Сможешь хорошо поработать для газеты, а заодно Михаилу Васильевичу пособишь в организации связи. Думаю, редакция возражать не станет?..
Чкаловский самолет стоял на стартовой горке аэродрома. Вблизи алели крылья его «родного брата» — второго «АНТ-25», на котором к рекордному перелету на дальность тренировался экипаж Михаила Михайловича Громова.
— Больше задерживаться нельзя, — сказал мне Валерий Павлович. — До встречи в Америке!
На рассвете 18 июня Чкалов стартовал со Щелковского аэродрома. Мне удалось выехать лишь накануне.
Впервые оказался я за рубежом. Пройдет несколько дней, и я увижу Америку. Какой предстанет она моим глазам? Что чувствует в этой заокеанской стране человек, не помнящий капитализма в России, воспитанный советским строем? Представления о Соединенных Штатах сложились у меня по американской литературе. Но книги, разумеется, не могут дать всего того, что приносит личное знакомство со страной, ее порядками и нравами, встречи с людьми.
Экспресс «Митропа» пересекал Германию. Грохоча на стрелках, поезд подкатил к главному вокзалу Берлина. На перроне Маячили гестаповцы, слонялись хмурые носильщики.
Купив в газетном киоске «Берлинер Цейтунг ам Миттаг», я принялся отыскивать сообщения о чкаловском перелете. Над ухом заскрипел голос вокзального охранника:
— Вернитесь в вагон!
В купе я снова перелистал газету: портреты фюреров, реклама искусственного меда, статья по расовому вопросу… Неужели ничего нет о перелете?.. Где-то на задворках оказалась четырехстрочная заметка: «Русские пилоты, вылетевшие в Америку, вчера около полуночи находились в двухстах километрах от Северного полюса». И всё!..
Поезд прибыл на парижский вокзал Сен-Лазар. На улицах французской столицы голосистые газетчики выкрикивали: «Русские летчики над Америкой! Северный полюс побежден!..» Корреспонденты телеграфировали из США: «Советский самолет прошел без посадки по маршруту Москва — Баренцево море — Северный полюс — Полюс недоступности — северное побережье Канады и идет к Тихому океану». Я безнадежно опаздывал к финишу.
Специальный экспресс доставил пассажиров парохода «Нормандия» в Гавр. Состав вкатился под навес огромного зала. Со стороны моря его ограждала металлическая стена с большими круглыми окнами — точь-в-точь как пароходные иллюминаторы.
— А где «Нормандия»? — спросил я попутчика-француза.
— Вот же она, мосье!
«Металлическая стена» оказалась… бортом судна-гиганта. У трапа младший офицер делил пассажирский поток на три неравномерных ручья: мелкая рыбешка косяками шла на корму, в третий класс; самодовольные, важные киты и их спутницы, разодетые в пух и прах, сверкающие брильянтами, источающие парфюмерные ароматы, медленно проплывали в апартаменты первого класса, сопровождаемые поклонами пароходной челяди.
— Турист-клясс, — процедил молодой офицерик, бегло взглянув на мой билет, и отработанным театральным жестом передал меня моряку, занимавшему пост у верхнего конца трапа.
Мальчики в коротких красных курточках и в круглых шапочках набекрень провожали «второклассников» в каюты. Не успел я осмотреться, как прибежал клерк из бюро обслуживания.
— Рад поздравить вас с прекрасной победой советских летчиков! — бойко заговорил он по-русски. — Очень приятно, мосье, что они натянули нос всем скептикам…
— Есть радиограмма?
— Известие о посадке было еще в полдень. Я пришлю вам сейчас гаврские газеты.
Под портретами, в которых Чкалова, Байдукова и Белякова вряд ли распознали бы даже их родные, была напечатана «радиомолния»:
«Находясь над Британской Колумбией (Канада), экипаж принял решение пересечь Скалистые горы и вышел на побережье Тихого океана. Пролетев на юг над территорией США, пилоты совершили посадку близ Портланда, на военном аэродроме Ванкувер, в штате Вашингтон. Советский самолет находился в воздухе шестьдесят три с половиной часа и прошел только над льдами и океанами около шести тысяч километров. Воздушный путь между Европой и США через Северный полюс открыт!»
В тот вечер единственный советский пассажир «Нормандии» с чувством гордости за свою родину и соотечественников слушал радиопередачу: «Трепет радости и облегчения испытала вся Америка, когда трое русских, пролетев из Москвы над «вершиной мира» — Северным полюсом, благополучно сели в США. Хладнокровие, с каким они выполнили свою опасную миссию, точность, с какой они следовали по намеченному ими пути, вызывают удивление перед мужеством и смелостью, которые не знают никаких преград».
ПО ТУ СТОРОНУ АТЛАНТИКИ
Мутной свинцовой зыбью колыхалась Атлантика. Гигант-пароход мчался наперерез волне. Далеко позади, на английском берегу, замигал последний маяк. Прощай, Европа!
Скорость возросла до тридцати миль, и корпус «Нормандии» вздрагивал, как живое существо в лихорадке. Это были «остаточные явления вибрации», не предусмотренной конструкторами судна; проявилась она в первом же рейсе. Французские газеты упоминали о вибрации в мягких тонах; английские, напротив, не щадили красок, описывая «лихорадочные» ощущения путешественников. Конкурируя с французской пароходной компанией, англичане тоже построили океанский гигант — «Куин Мери». Началось острое соперничество, рекламный шум, сманивание пассажиров. Французская «Компани женераль трансатлантик» встревожилась, что вибрация отпугнет публику, и «Нормандию» срочно вернули в док для переустройства; однако полностью избавиться от дефектов не удалось.
Пассажиры разбрелись по каютам, барам, кино. В просторном читальном холле было безлюдно. Одинокий старик, позевывая со странным скрипом, перелистывал иллюстрированный журнал. Я подсел к столику джентльмена и заговорил с ним.
Отставной семидесятилетний чиновник из Вашингтона возвращался домой после путешествия по Европе.
— Захотелось перед смертью поглядеть на землю наших предков, — с мрачной улыбкой произнес он.
— Довольны поездкой?
— Скука, сэр, невероятная скука! Музеи, картины, руины, старые вещи — большая антикварная лавка… Нищая Европа!
Из увиденного в двухмесячном путешествии ему пришлись по душе только пароходы. В Европу он прибыл на «Куин Мери», а возвращается «Нормандией», где, несомненно, лучше кормят.
— Английские повара двух центов не стоят, а вот французская кухня, скажу вам, действительно высший класс. Какие у них кулинары!
Говоря о «французской кухне», старый джентльмен плотоядно чмокал губами, и его вставные челюсти издавали при этом беспокойный скрип.
На стене висела карта Атлантики, пересеченная голубой полоской маршрута Гавр — Нью-Йорк. Миниатюрная модель «Нормандии» автоматически передвигалась по путевой черте, показывая местоположение парохода. Повсюду лежали отлично иллюстрированные проспекты, воспевающие достоинства парохода. Пассажиров приглашали в бассейны для плавания, на теннисные корты и площадки для игр. Были открыты три кинотеатра, концертный зал, боксерский ринг; в гимнастических залах тучным путешественникам предоставлялась отрадная возможность сбавить жир, «разъезжая» на неподвижных велосипедах, шлюпках и деревянных лошадках. К услугам религиозных путешественников были штатные англиканский священник, католический ксендз, еврейский раввин и мусульманский мулла, добросовестно отправлявшие богослужение. Пассажирам первого класса рекомендовали насладиться благоухающей растительностью в застекленном тропическом саду. Роскошные киоски в холлах и коридорах торговали
