Генрих был в растерянности. Разве он может пойти войной на мужа Маргариты, сестры Элеаноры? С другой стороны, представляется возможность, которой Англия ждала уже много лет. На Генриха давило тяжкое наследство, оставленное отцом. Все вокруг твердили, что яблоко от яблони недалеко падает. О, как бы Генрих посрамил недоброжелателей, если б ему удалось вернуть заморские владения, потерянные королем Джоном!
Генрих отправился к жене и показал ей письмо от отчима.
– Видите ли, Элеанора, короли французский и английский всегда враждовали друг с другом. Еще со времен великого Ролло, вторгшегося со своими норманнами во Францию и захватившего Нормандию, французы мечтают вернуть себе эту провинцию. Потом Вильгельм Нормандский захватил Англию, тем самым объединив эти земли под одной короной. Мой отец потерял почти все, чем мы владели на континенте. Я всегда мечтал взять реванш. Вот и сейчас я не стал бы колебаться, если бы французская королева не приходилась вам родной сестрой.
Элеанора задумалась.
– Генрих, я хочу, чтобы вы стали величайшим из государей, а достичь этого можно, лишь вернув владения на континенте. Я люблю мою сестру, но ведь мы с ней не в ссоре. Сейчас, когда у вас так много союзников, одержать победу будет нетрудно. Вы должны это сделать.
– Но ведь нам придется расстаться.
Элеанора подумала еще немного и сказала:
– Нет, одного я вас не отпущу. Мы едем вместе.
– О, любимая! Как я счастлив!
– Жаль, но детей придется оставить здесь, – вздохнула королева.
* * *
Принц Ричард высадился в Аккре. Энтузиазм его быстро шел на убыль. Приятно планировать крестовый поход, находясь под воздействием религиозного пыла или раскаиваясь в совершенных грехах. Однако реальность быстро избавляет от иллюзий: песчаные бури, мухи, ядовитые насекомые, дизентерия. А хуже всего то, что очень быстро начинаешь понимать: сарацины – никакие не дикари и не язычники, а люди набожные и нравственные, только в Бога они верят немного по-другому.
К разочарованию примешивалось нетерпение. Если б не поход, принц уже был бы женат на Санче, и она, возможно, родила бы ему сына. А вместо этого Ричард торчал в проклятой Аккре, тщетно пытаясь изгнать сарацинов из Святой Земли. Эта задача оказалась не по плечу куда более прославленным воинам, в том числе и дяде Ричарда, королю Львиное Сердце.
В Палестину прибыл Симон де Монфор, решивший присоединиться к крестоносцам. Ричард был рад гостю. Он давно уже простил Монфору женитьбу на принцессе Элеаноре и хотел видеть в этом человеке союзника. Между обоими сразу же установились добрые и приязненные отношения.
Ричард честно сказал Монфору, что хочет как можно скорей вернуться домой.
– Я тоже, – сказал Симон, – но, как вам известно, король меня ненавидит.
– Гнев Генриха недолговечен, – успокоил его Ричард, – хотя в первый миг и опасен. Если бы вы вовремя не покинули страну, он непременно посадил бы вас в Тауэр, а то и учинил бы над вами что-нибудь похуже.
– Я безмерно благодарен вам за спасение.
– Мы ведь родственники, не правда ли?
Собеседники были весьма довольны друг другом.
Ричард развернул кипучую деятельность: сначала он предложил вступить в его войско всем пилигримам, у которых не было средств, чтобы вернуться в Европу; затем он выступил на Аскалон и восстановил там крепостные укрепления. Главным успехом Ричарда был договор с кракским султаном, в результате чего свободу обрели многие христианские пленники. В завершение своей миссии Ричард наведался в Газу, где после жестокого побоища гнили под солнцем тела убитых крестоносцев. Принц предал их земле по христианскому обычаю, чем вызвал всеобщее одобрение.
Теперь он решил, что крестовый поход можно считать оконченным, что грехи его искуплены и пора возвращаться домой.
Ричард достиг берегов Сицилии, когда гонец сообщил ему, что король Генрих собирает армию для похода на континент.
* * *
Принц успел в самый раз, чтобы принять участие в экспедиции. Он сообщил Генриху, что в Пуату их ждет Симон де Монфор.
– Он будет рад принять участие в походе, – сказал Ричард. – Уверен, что он сумеет отличиться и тем самым заслужить ваше прощение. Отличный конец для затянувшейся ссоры.
Генрих не стал спорить.
В сложившихся обстоятельствах женитьбу на дочери графа Прованского вновь пришлось отложить, зато после победы Ричард станет еще более завидным женихом.
Теплым майским днем флотилия отплыла из Портсмута. Короля сопровождали супруга, брат, семь графов и триста рыцарей. Кроме того, Генрих взял с собой тридцать сундуков с монетой. Он пребывал в самом радужном расположении духа, не сомневаясь в успехе. Печалила короля лишь разлука с детьми.
Наместником в Англии был оставлен распорядительный и мудрый архиепископ Йоркский. Кентерберийский диоцез по-прежнему оставался вакантным, ибо папу до сих пор так и не избрали.
Держа жену за руку, король стоял на корме и смотрел на удаляющийся берег Англии.
– Я покажу французам, что со мной шутки плохи, – говорил Генрих. – А заодно припугну и своих баронов. Когда я верну наши исконные земли, лорды притихнут. Война, которую мы начинаем, – это не столько схватка с Францией, сколько поход против наших внутренних смутьянов.
Элеанора кивнула, думая о предстоящей победе. Тогда Генрих станет первым королем христианского мира. С побежденной Маргаритой нужно будет вести себя ласково и великодушно. «Дорогая сестрица, – скажет Элеанора, – с вами не случится ничего дурного. Ведь Генрих ни за что не захочет меня расстраивать. Вам ничто не угрожает».
Впереди показался берег Франции.
* * *
Оптимизм Генриха оказался преждевременным.
Изабелла де Лузиньян встретила своего сына с преувеличенным восторгом, который выглядел несколько подозрительно, если учесть, что уже лет двадцать ее материнские чувства никак не проявлялись.
Объяснение не замедлило себя ждать. Выяснилось, что французы хорошо подготовились к войне. Нашествие не испугало Людовика, а обстоятельства дела были представлены Генриху неверно. Графиня де ла Марш выдала желаемое за действительное, сумела обвести вокруг пальца и супруга, и сына.
В скором времени Генриху пришлось несолоно хлебавши убираться с французской территории. Победой здесь и не пахло. Мать использовала его как пешку в своей распре с королевой Бланш. Изабелла так ненавидела свою противницу, что утратила всякое чувство меры. В конечном итоге эта страсть ее и погубила.
Английский король и его армия отступили в Бордо. Надеяться оставалось лишь на примирение с французами.
Все было бы совсем плохо, если б не одно радостное событие.
