Ну, это вопрос неактуальный.
Мы тронулись в путь около полудня и ехали до глубокой ночи. Дождь ушёл; подсохли извилистые тропы; сырость затаилась среди особо густых кустов. Шелис, закутанный в синее одеяло, безмятежно спал (я с самого начала усадил мальчика перед собой, опасаясь, что температура подскочит снова). Жёлтый клубок свободно катился по обочине. Лес почти не раздражал.
На следующее утро (примерно на рассвете) меня разбудил невыносимо бодрый практикант. Он, видите ли, завтрак приготовил. От лихорадки не осталось и тени, мальчишка выглядел совершенно здоровым. Пока я жевал чуть тёплую авирную кашу, он свернул одеяла, поболтал с Лисом и затеял на поляне танец с мечом. Странно, раньше Умник не пытался тренироваться. Хотя, раньше могла влиять порча.
Шелис двигался уверенно и легко, словно под ногами была ровная площадка, а не мох с ветками. То плавно, то стремительно-неуловимо, обходясь без иллюзорных или воображаемых противников — он действительно танцевал! Мы с Лисом залюбовались, и лишь практичный Рысёнок продолжал ощипывать желтеющий кипрей.
И ни тени колдовства. Такой лёгкости ждёшь от трансформированных в ветер стихийников, реже — от боевых магов, загруженных заклинаниями под самую грань, за которой изменения становятся свойствами. Шелису хватало определённости.
Остановился он внезапно. Опустил меч, сухо закашлялся, подошёл к костру и взял кружку с травяным отваром.
— Ты не боишься осложнений?
— Я думаю, Айна Рунсонская поленилась меня ненавидеть, — непонятно ответил Шелис.
Подумав, я сообразил, о чём речь. Необходимый компонент успешного проклятия — настроение мага. Чтобы убить, искалечить, морально сломать разумное существо обычным заклинанием, нужны знания, энергия и умение её использовать. Чтобы сделать то же проклятием, нужен четвёртый компонент — ненависть, хотя бы секундная. Но вызвать у себя чуждую эмоцию не так-то просто, и риск переборщить велик, а на досаде и любопытстве удастся лишь отрастить рога на макушке или заплести тропы в чистом поле. Мне тоже не показалось, что Айна утруждает себя работой с настроением, но ведь горячка…
— По первым симптомам — не сказал бы.
— Учитель, не путайте длящиеся проклятия с мгновенными.
О длящихся проклятиях я ничего толком не знал, и Шелис объяснил, что в этом случае маг создаёт «узел подпитки» с помощью специального артефакта. Тогда можно не подгонять настроение под формулировку. Но если кто-то разорвёт связь объекта с узлом, проклятие обернётся мгновенным, да ещё и наспех сляпанным. И никакая дорийская шпинель не поможет — хоть нож, хоть топор.
— Кстати, хорошо танцуешь.
— Потренируемся, учитель? — Шелис повёл рукой с мечом.
— То, что я сдал боевую подготовку на три, ещё ни о чём не говорит. К нашему преподавателю явилась в гости любимая тёща… с того света… а мы с ребятами уговорили её не задерживаться, и нам подняли оценки. Кому на балл, кому на два. Например, мне поначалу выходила единица.
— Вы болели?
— Я прогуливал.
— А. Непонятно.
— Что непонятного? На «Клинок грозы» надо работать с детства, а знание «с какой стороны браться за меч»… ну, лишних знаний не бывает, но вот от этого пользы никакой.
— Княжеский сын не учился с детства? — Умник приподнял одну бровь. Молодец, умеет.
— Мой отец правил Айдолом, а не Рунсоном. А в Айдоле княжеским сыновьям стараются привить нелюбовь к фехтованию, чтобы в драку с оружием не лезли и впереди полка в битву не неслись. Правда, кончилось плачевно, о прошлогоднем скандале должен бы слышать.
Шелис помотал головой.
— Кэйрит Айдале. Ну?
— Кайта Лэнская? Слышал, конечно.
А кто о ней, хотел бы я знать, не слышал?
Кэйрит приходилась внучкой самому тупому из моих младших братьев (к несчастью для княжества, он по совместительству был самым старшим из них). Она стояла третьей в очереди за венцом, поэтому тайный отъезд из Айдола и получение ленты оруженосца в дорийском рыцарском ордене Синей Совы не вызвали у родни особого энтузиазма (точнее, крику было на всё Надморье). За непосредственную наследницу хоть братья порадовались бы, как за меня когда-то.
Умник сказал, что связи между «странным этикетом» и прошлогодним скандалом не видит. Я обещал объяснить по дороге. Благо, Шелис достаточно оправился от болезни, чтобы ехать верхом, но вряд ли пришёл в себя настолько, чтобы ехать быстро.
А связь была прямее луча. По традиции в учителя княжеским сыновьям берут мастеров клинка. По другой традиции учить мальчишек в полную силу запрещено (в годы моего детства — просто не поощрялось). Касательно же энтузиасток из числа девчонок традиции молчат, а поскольку ребята со скуки готовы лезть на городскую стену, энтузиазм поощряется. Одна зарабатывает «Клинок ветра» (седьмая из двенадцати степеней), вторая идёт в рыцари, и про третью я песенку забавную слышал — что-то там о девице, избившей неподходящего муженька вместо первой брачной ночи и сменившей свадебную менару на вдовий платок.
Выслушав мнение Шелиса (первую традицию назвали странной, а вторую — глупой), я вспомнил о своих преподавательских обязанностях и попытался учинить практиканту допрос по общей теории синих полей (методичка, пункт 1). Допрос тотчас преобразовался в дискуссию: Шелис оказался сторонником теории сдвоенного поля, а я придерживался классического варианта. Впрочем, пятёрку по первому пункту мальчик заработал.
Шейэллтис Лант
У всякого серьёзного заклинания есть своя «общая ошибка начинающих», она же «высокий порог, о который все спотыкаются», она же просто «порог». В стихийной левитации расход энергии не зависит от высоты, и новичков это загоняет под облака не хуже легендарной «Огненной плётки». Ведь свобода-а-а-а! Лети, маг — никто не держит.
А в облаках холодно, раз — и свело пальцы судорогой: лети обратно.
Камнем.
К счастью, начинают обычно под присмотром, и незадачливого летуна есть кому подхватить «Лиденской сеткой». Полученные синяки, говорят, весьма способствуют осознанию очень простой истины: кроме шести незримых оболочек, у мага есть тело, свойства которого надо учитывать. И свойств у оного тела поболе, чем у того булыжника, который ты позавчера залихватски гонял по потолку лекционной аудитории.
После осознания некоторые меняют тело, подгоняя его под интересующий набор свойств. Трансформированный в ветер стихийник судорог не боится, летит под облака… а в облаках своих ветров полно, и нечисть, которой до живого, тёплого человека дела нет, тут как тут, и поле синее в три слоя, да с колебаниями… Короче, по возвращении выясняется, что рассудок маг оставил в небе. Иногда в небе остаётся весь маг, причём, рассудок отдельно, шесть невидимых оболочек порознь, тело тоже само по себе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
