— Что? — встрепенулся опричник. — Кто здесь? Покажись!
Но никто не отозвался. Разве что солнце, привлеченное громким окриком, заинтересованно выглянуло сквозь редеющий туман. И в его лучах все стало более обыденным. Даже призрак приобрел более характерные черты и больше не казался лоскутом потусторонней мглы. Теперь он еще отчетливее напоминал обычную девушку. Но видел ее Василий как сквозь густой дым от костра. Ветерок повеет — вот и лицо проглянуло. Еще раз повеял — вышитый рукав рубашки показался, а там — и вся фигура мелькнула на мгновение. И казалась девушка такой несчастной, такой одинокой, что слезы сами на глаза наворачивалась. То ли от жалости, то ли от того самого дыма…
— Извини, Алена… если я правильно расслышал твое имя, но мне действительно надо поторопиться…
Орлов с трудом оторвал взгляд от призрака и поспешно заскочил в дом.
Тяжело поддался только верхний слой старательно утрамбованного глинобитного пола, а как мотыга продолбила окаменелую глину — дальше пошло гораздо легче… И уже час спустя последнее пристанище для Семена Вихрастого было готово.
Дно могилы Василий застелил попоной. Некоторое время раздумывал над шапкой, но потом и ее пристроил старику под голову.
— Пистоли, саблю, сапоги, штаны и жупан возьму… — произнес, извиняясь. — Если душа чистая, то святые угодники в рай и без пистолей пустят, а что воин перед ними — по глазам узнают. Седло тоже пригодится… Сам знаешь: конский табун в степи легче встретить, чем хорошего шорника. Хотя, тебе теперь одна забота — на небесном перекрестке дорогой не ошибиться… Ну да ничего, если ангелы не пособят, ищи нашего брата — воина. Хоть казака, хоть опричника. Их там много должно быть и, небось, не прогонят.
Орлов перекрестился и стал читать заупокойную молитву. А как сказал '…со духи праведных', то запечатал углы могилы пригоршней пороха, а за отсутствием святой воды — окропил захоронение водкой.
— Ну, спи спокойно, раб божий Семен. Не знаю, какого ты роду-племени, и хорошим или паршивым человеком был при жизни, но то, что на злой уговор не пристал, пусть перетянет чаши весов в твою пользу.
Василий примерял жупан гайдука и покачал удрученно головой — покойник был гораздо щуплее в сравнении с ним. Затем прорезал широкие дыры подмышками и просунул туда руки.
— Был кафтан, стал кунтуш… — буркнул недовольно. Повел плечами — ткань обиженно затрещала по швам, но выдержала. — Не беда что на груди не сходится, зато в спину не дует.
Туго подпоясался поясом покойного гайдука, заткнул пистоли, саблю, последний раз перекрестился на свежую могилу, подхватил седло и вышел из мазанки, которая его стараниями превратилась в усыпальницу.
* * *
Призрак терпеливо ждал за порогом.
Василий хотел сперва обойти его, вернее ее, стороной, но потом раздраженно дернул щекой и решительно подошел ближе. Так, что даже почувствовал лицом дуновение промозглого, могильного холода.
— Послушай меня, девонька. Аленка, верно? Поверь, я догадываюсь, что тебе тут одиноко и грустно, но при всем желании ничем не смогу помочь. Оставаться дольше, нет времени, и с собой взять нельзя. Ведь вам, оседлым, запрещено по миру блуждать.
'Если позовут без принуждения, то можно…' — прошелестело в ответ.
— Как это? — немного растерялся оборотень.
'А ты думаешь, что призраки держатся места смерти потому, что оно нам нравится? Нет, дух, хотя и бестелесный, тоже требует пищи. А здесь земля вобрала в себя нашу жизненную силу. Вот и приходится кружить рядом, пока источник окончательно не иссякнет'.
— Вот оно как… — Орлов положил седло на траву и задумчиво почесал затылок. — Весьма интересно и поучительно. Не понял только: причем тут моя добрая воля?
'Чтобы существовать дальше, дух должен найти себе другую пищу'.
Словно стесняясь сказанного, призрак девушки склонил голову.
— Проще говоря, человека — чьей силой он сможет питаться? — хмыкнул Василий. — Я правильно понял?
'Да', - еще больше потупилась 'Аленка'.
— Именно поэтому возле кладбищ, и в других подозрительных местах, иногда находят мертвых людей. Без ран и других признаков насилия, но совершенно седых от ужаса. Ты тоже уже проголодалась, да? Так в чем же дело стало? И зачем тебе мое согласие?
'Не так все, — возразило привидение. Василию даже показалось, что в ее словах мелькнуло возмущение. — Люди гибнут, только если дух хочет отомстить живому. Или — если человек повстречается сразу с несколькими голодными призраками. Ты вот упомянул о кладбищенской ограде. А знаешь, сколько там, рядом неупокоенных душ — самоубийц, утопленников или повешенных? А уверен, что каждый из них сам покончил с собой? То-то и оно! Вот и нечего пенять… Но совсем иное дело, когда все происходит добровольно. Тогда призрак может постоянно находиться рядом с живым человеком и не хватать все подряд, а только снимать излишек'.
— Какой еще излишек? — совершенно опешил Орлов.
'А вот рассердишься ты, к примеру, так что даже покраснеешь, или — испугаешься чего до дрожи в теле, это и будет избыток твоей духовной силы. Я его моментально подберу, а ты — успокоишься, совладаешь с собой. Обоим хорошо'.
— Мягко стелешь, девонька, как бы еще и выспаться не хуже удалось…
'Попробуй. Отказаться никогда не поздно… А за твою благосклонность я не раз пригодиться смогу'.
Призрак с надеждой подался ближе, и опричник почувствовал как его, все еще влажная, одежда мгновенно остудилась, словно на ветру.
— Эй, эй! Осторожнее! Мы еще ни о чем не договорились…
Дух девушки тотчас отшатнулся назад.
'Прости… я подумала…'.
— Ничего, — буркнул Орлов. — А, где наше не пропадало. Двум смертям не бывать… Давай попробуем. Вот чудасия… М-да. Если б своими глазами не видел, как ты погибла, никогда б не пристал на такое соглашение. А так — язык не поворачивается отказать. Ты, небось, кроме своего хутора, и света божьего не видела?
'Ты прав'.
— Скажи хоть, сколько лет тебе, Аленка?
'Всех вместе, или прожитых в человеческом обличье?'
— Судя по пожарищу, разница не слишком велика, — отметил Василий. — Когда на вас напали? Прошлым летом? Или еще за год до этого?
'Два года тому'.
— Неужели за столько времени здесь никто не останавливался на ночлег? Что ты именно меня выбрала?
'Тех, кто столь близко принял бы к сердцу чужое горе, пока не случалось, — просто ответила девушка. — С харцызами и басурманами я бы и сама не заговорила, а купцы или опричники — своими заботами слишком заняты. Вот и выходит, что ты первый такой искренний и добрый'.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
