Читаем без скачивания Свадьба Кречинского. Пьесы - Александр Сухово-Кобылин

Мавруша (вопит). Да, батюшка, сударь, сирота! Крууууглая сирота.

Варравин. Ты одна осталась? (Укладывает деньги в бумажник .)

Мавруша. Одна, батюшка, одна, как перстик, одинохонька. (Протягивает руку.)

Варравин (кладет деньги в карман). Так знай, мой друг!.. есть добрые люди (показывает на небо) и небо! (Чиновникам, с чувством .) Идем, господа, идем! Похороним Тарелкина!!.

Чиновники (все в духе, подходят к Мавруше и хлопают ее по плечу). Да, есть добрые люди и небо. (Уходят .)

Мавруша стоит недвижно,

Тарелкин выбегает из-за ширм.

Тарелкин (бросается на Маврушу и обнимает ее). Да, Маврушенька, есть добрые люди и небо!!.

Мавруша (вырываясь от него). Да провалитесь вы все! – Что я вам шутиха досталась?

Тарелкин (радостно). Хорошо, Маврушенька, хорошо; необычайно хорошо; ура!!. Как гора с плеч! Век свой твоих услуг не забуду.

Мавруша. Ой ли? Обманете!

Тарелкин. Ей-ей не обману. (Ходит по комнате и думает.) Теперь Варравин кончит разом и справит похороны во мгновение ока. Он до бумаг-то рвется; а ты его поводи… не скоро давайся – ну, а потом и отдай… Черт с ним… они гроша не стоят; хорошие я прибрал. И поэтому ты и клянись ему насмерть, что-де, окроме этих бумаг, никаких не было. Я, мол, за верное знаю. Смекаешь?

Мавруша. Слушаю-с.

Тарелкин. Теперь ступай – да подложи еще рыбки.

Мавруша уходит.

Тарелкин (один).

Тарелкин. Как сообразить мои дальнейшие поступки? – Куда направить путь? Где пригреть местечко? Долго ли выжидать и потом как нагрянуть? Каким приемом выворотить из Варравина деньги? (Весело.) Какими кушами, большими и малыми? а? Я думаю так, сначала малыми, а потом и качай и качай – ха! ха! ха! (Ходит. Шум. Прячется за ширмы .)

Варравин входит. Тарелкин за ширмами.

Варравин (постоявши в раздумье). Умер! Несомненно умер, ибо и протух!.. Нет вести, которая принесла бы мне такое удовольствие, скажу, такую сладость…

Тарелкин (за ширмами в сторону). Тэк-с.

Варравин. Точно с моих плеч свалилась целая гора грязи, помоев и всякой падали.

Тарелкин (в сторону). Merci!

Варравин. Точно после долгих лет томительной жажды я вдруг потянул в себя прозрачную, ключевую воду – и освежился. Самая бездельная и беспокойная тварь убралась в свою дыру.

Тарелкин (в сторону). Полно, так ли?..

Варравин. Самая омерзительная жаба ушла в свою нору; самая ядовитая и злоносная гадина оползла свой цикл и на указанном судьбою месте преткнулась и околела!.. Умер!.. Самая гнилая душа отлетела из самого протухлого тела; как не вонять – по-моему, он мало воняет – надо бы больше.

Тарелкин (в сторону). Благодарю; не ожидал! Каково напутственное слово?! Так нет! Постой; я свое скажу.

Варравин. Теперь все готово – все приказано – все поряжено: ломовой извозчик, дроги, могила… На две сажени глубины приказал яму вырыть – туда его, разбойника (делает жест) – и концы в воду!!.

Тарелкин. Концы в воду? Ой ли? Посмотрим. (Импровизирует .)

Варравин-генералМне напутствие сказал;Но, увы, не угадал,Каков будет тут финал.

Варравин (кричит). Эй ты – где ты там! Ты, женщина!..

Варравин, Мавруша входит,

Тарелкин за ширмами.

Варравин. Поди сюда, глупая баба.

Мавруша (подходит). Слушаю, батюшка.

Варравин. Знаешь ли, кто я?

Мавруша. Не знаю, батюшка.

Варравин. Я генерал.

Мавруша. Слушаю, батюшка, вашу милость.

Варравин. Знаешь ли, что такое генерал?

Мавруша. Не знаю, батюшка, ваша милость.

Варравин. Генерал – значит, что я могу тебя взять и в ступе истолочь.

Мавруша (став на колени). Пощадите, батюшка, ваше сиятельство.

Варравин. Показывай тотчас, где его бумаги.

Мавруша. Пожалуйте, ваше сиятельство, – все, что вам угодно, – все покажу.

Уходят.

Тарелкин, выходя из-за ширм.

Тарелкин. Поищи; – ничего, для моциону, поищи, – ха, ха, ха! (Ходит по комнате и трет руки .) При мне мое сокровище! (Хлопает себя по груди .) Неразлучно, несомненно, нетленно. (Подходит к двери .)

Тишина.

(Прислушивается .) Чу… идут. (Уходит за ширмы .)

Варравин и Мавруша входят.

Варравин. Нет – ничего нет!.. Непостижимо. Когда я знаю, положительно знаю, что он, непременно он выкрал у меня эти бумаги!.. Он мне даже однажды как-то странно и дерзко намекнул на подобное обстоятельство. Может, это, говорит, годится для отопления будущей квартиры – а! Это был такой мошенник, которого, кажется, живого мало разнять на части.

Варравин, Расплюев быстро входит,

за ним Шатала и Качала становятся у дверей.

Расплюев. Вашему превосходительству честь имею явиться – что приказать изволите?

Варравин. Кто вы?

Расплюев. Исправляющий должность квартального надзирателя Иван Расплюев.

Варравин. Почему не приняты вами меры к сохранению имущества покойного?

Расплюев. Все меры приняты.

Варравин. Какие?

Расплюев. На дворе поставлен часовой; двое хожалых, двое добросовестных – сам здесь с полным рвением… Все цело – не извольте беспокоиться.

Варравин. Смотрите – это на вашей ответственности.

Расплюев. Строжайшие меры приняты! Изволите видеть – вон там (указывает на дверь) один добросовестный к имуществу покойного только руку протянул – так я его так-то по ней цапнул, что он и по сей час поднявши лапку ходит. Изволите посмотреть. (Указывает на дверь .)

Варравин. А служанка жалуется, что расхитили имущество, – пропали, говорит, бумаги покойного.

Расплюев. Она врет – позвольте опросить.

Варравин. Опроси.

Расплюев (Мавруше). Какие бумаги пропали? – Какое имущество расхитили – говори.

Мавруша. Бумаги, батюшка, бумаги; вот, что их милости пишут, – те самые.

Варравин в раздумье отходит в сторону.

Расплюев. Поди сюда! (Отводит Маврушу в противную сторону сцены и подставляет ей кулак под самый нос .) У тебя сколько зубов осталось – говори, сколько, старая хрычовка, – я все решу.

Мавруша (громко). Не знаю, батюшка, не знаю, я это так сказала – я никого видо́м не видала и слыхо́м не слыхала.

Расплюев (Варравину). Изволите видеть, ваше превосходительство. Ничего, говорит, не видала и не слыхала. Ведь это уж такое племя. Оно без меры врать будет; а если теперь с первых разов его шарахнешь, то оно уже и совсем другие ноты поет.

Варравин (думает). Странно… ну делайте свое распоряжение; выносите тело – да живее – что его долго держать.

Расплюев. Сию минуту, вынесем, ваше превосходительство. (Мушкатерам .) Эй, мушкатеры, тащи его!

Шатала, Качала и за ними Расплюев – быстро уходят.

Варравин, потом Тарелкин.

Варравин (в задумчивости). Ну куда бы могли они у него запропаститься? – Теряюсь, – всего жду, – все подозреваю. Страшусь одного: взял он их да в страховом письме к его высокопревосходительству и отправил… гм…

Тарелкин (выходит из-за ширм и говорит не своим голосом). Сетовать изволите, ваше превосходительство, слугу потеряли, потерю ощутили.

Варравин. Да-с; товарища, сослуживца потерял – вы его знали?

Тарелкин. Знал, – так, по соседству. Искать что-то изволите?

Варравин. Да. Формальные безделушки кое-какие.

Тарелкин. Конечно. В жизни все годится. Что же, нашли?

Варравин. Нет, не нашел.

Тарелкин. Достойно сожаления. А бывает. Кажется, иное близко, а оно далеко, а иное далеко, а оно близко. (Хлопает себя по груди. В сторону .) Что, крокодил? На моей улице праздник.

Варравин. Как вы говорите?

Тарелкин. Говорю я, ваше превосходительство, бывает так: око видит, да зуб неймет, а иногда и так: зуб-то и ймет, да око не видит.

Шум. Шатала и Качала в глубине театра несут гроб.

Ах, вот и его выносят. Дозвольте, ваше превосходительство, старому знакомому прощальное, напутственное слово сказать.

Варравин. Извольте.

Тарелкин (торжественно). Оргaны порядка – остановитесь.

Мушкатеры останавливаются.

Милостивые государи. Ваше превосходительство! Итак, не стало Тарелкина! Немая бездна могилы разверзла пред нами черную пасть свою, и в ней исчез Тарелкин!.. Он исчез, извелся, улетучился – его нет. И что пред нами? Пустой гроб, и только… Великая загадка, непостижимое событие. К вам обращаю я мое слово, вы, хитрейшие мира сего, – вы, открыватели невидимых миров и исчислители неисчислимых звезд, скажите нам, где Тарелкин?.. гм… (Поднимая палец .) То-то!..

Да, почтенные посетители, восскорбим душами о Тарелкине!.. Не стало рьяного деятеля – не стало воеводы передового полку. Всегда и везде Тарелкин был впереди. Едва заслышит он, бывало, шум совершающегося преобразования или треск от ломки совершенствования, как он уже тут и кричит: вперед!!. Когда несли знамя, то Тарелкин всегда шел перед знаменем; когда объявили прогресс, то он стал и пошел перед прогрессом – так, что уже Тарелкин был впереди, а прогресс сзади! Когда пошла эмансипация женщин, то Тарелкин плакал, что он не женщина, дабы снять кринолину перед публикой и показать ей… как надо эмансипироваться. Когда объявлено было, что существует гуманность, то Тарелкин сразу так проникнулся ею, что перестал есть цыплят, как слабейших и, так сказать, своих меньших братий, а обратился к индейкам, гусям, как более крупным. Не стало Тарелкина, и теплейшие нуждаются в жаре; передовые остались без переду, а задние получили зад! Не стало Тарелкина, и захолодало в мире, задумался прогресс, овдовела гуманность…