— потребовал он, нависая над ней. — Скажи, что ты моя жена.
— Я твоя жена, — выдохнула она, чувствуя, как металл кольца врезается в кожу.
— Громче.
— Я твоя жена! — крикнула она, и звук эхом отразился от стен.
Азар замер, потом резко притянул её к себе, впиваясь в губы грубым, почти болезненным поцелуем. Его руки скользили по её телу, оставляя следы, которые завтра превратятся в синяки. Но ей не было больно. Ей было… правильно.
Он разорвал поцелуй лишь на мгновение, чтобы сорвать с неё одежду. Ткань трещала под его пальцами, пуговицы летели в стороны. Мила вскрикнула, когда его ладонь с силой опустилась на её бедро, оставляя красный отпечаток.
— Больно? — прохрипел он, глядя ей в глаза.
— Да… — она задыхалась, но в голосе не было мольбы. Только вызов.
— Хорошо. — Он усмехнулся, прижимая её запястья к матрасу. — Пусть будет больно. Пусть ты запомнишь этот момент.
Его губы опустились на её шею, оставляя следы — тёмные, как клеймо. Он кусал, лизал, снова кусал, пока кожа не покрылась россыпью багровых отметин. Мила извивалась под ним, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.
— Ненавижу тебя, — прошептала она, впиваясь ногтями в его плечи.
— Ненавидь. — Он резко вошёл в неё, заставляя вскрикнуть. — Но только меня. Потому что больше никого рядом с тобой не будет.
Её тело содрогалось под ним, мышцы сжимались, выжимая из него последние остатки самоконтроля. Он двигался жёстко, неумолимо, словно хотел стереть из её памяти всех, кто был до него. Хотел, чтобы она знала: отныне её тело принадлежит только ему.
— Смотри на меня, — приказал он, схватив её за подбородок. — Смотри и запомни: ты — моя.
Её глаза, полные слёз и ярости, встретились с его взглядом. В этот момент не было ни прошлого, ни будущего. Только они. Только его руки, его губы, его плоть, сливающаяся с её плотью в едином, безумном ритме.
— Ещё… — простонала она, выгибаясь навстречу. — Ещё…
Он усмехнулся, ускоряя темп. Его пальцы сжали её грудь, потом скользнули ниже, находя самое чувствительное место. Мила закричала, её тело содрогнулось в судороге, а он продолжал двигаться, не давая ей передышки, не позволяя ей уйти в это сладкое забытье.
— Моя… — выдохнул он, впиваясь пальцами в её бёдра. — Только моя…
Когда всё закончилось, он рухнул рядом, тяжело дыша. Мила лежала, глядя в потолок, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Её тело горело, каждый нерв пульсировал, но внутри была странная, опустошающая пустота.
— Ты моя жена, — повторил Азар, проводя пальцами по её плечу. — И это навсегда.
Она не ответила. Только закрыла глаза, позволяя темноте поглотить её.
Порт. Утро
Они стояли на пирсе, наблюдая, как его люди грузят контейнеры на корабль. Ветер рвал её волосы, но она не отворачивалась. Теперь на её пальце — кольцо. Чёрный бриллиант блестел, как капля крови.
— Что дальше? — спросила она, не глядя на него.
— Дальше мы идём вперёд. Вместе. — Азар положил руку на её плечо, сжал. — Ты — моя жена. А значит, все, кто встанет на нашем пути, будут знать: они воюют не со мной. Они воюют с нами.
Мила кивнула. Она знала: обратной дороги нет. Но впервые за долгое время ей не хотелось бежать.
Потому что теперь она была не просто Милой Беловой.
Теперь она была женой Азара.
Глава 28
НОВАЯ ЖИЗНЬ
Мила стояла и думала насколько всё изменилось…и насколько изменилась она сама, как вдруг почувствовала тошноту и свинцовой тяжести в висках. Она попыталась схватить Азара за рукав, но перед главами уже всё темнело и кружилось, превращаясь в водоворот огней и теней.
Последнее, что она запомнила — голос Азара:
— Блять, Мила!
Очнулась она под ярким светом ламп. Белый потолок, запах антисептика, писк приборов. Над ней склонилось лицо Азара — бледное, с чёрными кругами под глазами, будто он не спал неделю.
— Где… — она попыталась сесть, но он резко прижал её к кровати.
— Лежи. Врач сказал — минимум час покоя.
Его пальцы дрожали, когда он поправлял одеяло. Это было так непохоже на него, что Мила испугалась сильнее, чем от обморока.
— Что со мной? — прошептала она.
Азар замолчал. Слишком долго. Потом выдохнул:
— Ты беременна. Шесть недель.
Тишина. Только тиканье часов на стене и её собственное дыхание, ставшее вдруг слишком громким.
— Как… — она запнулась. — Ты уверен?
— Три анализа, УЗИ и старый хрыч‑гинеколог, которого я вытащил из дома в три ночи, — он рассмеялся — коротко, безрадостно. — Всё сходится, Мила. Ты носишь моего ребёнка.
Она закрыла глаза. В голове крутились обрывки воспоминаний: его грубые руки на её талии, шёпот в темноте: «Ты моя. Навсегда».
— И что теперь? — спросила она, не глядя на него.
Азар резко встал, прошёлся по палате. Его тень металась по стенам, как зверь в клетке.
— Теперь? Теперь я разорву любого, кто подойдёт к тебе ближе, чем на сто метров. Теперь я снесу все порты, если там хоть один ублюдок подумает о тебе плохо. Теперь… — он повернулся, и в глазах её отразился чистый, первобытный страх. — Теперь ты — самое ценное, что у меня есть. И я не позволю этому миру тебя тронуть.
Мила хотела ответить, но он уже был рядом. Его ладони легли на её щёки — неожиданно бережно, почти трепетно.
— Посмотри на меня, — потребовал он. — Посмотри и запомни: я не дам тебе уйти. Не дам потерять это. Даже если придётся убить каждого, кто встанет на пути.
— Ты пугаешь меня, — прошептала она.
— Это хорошо. Страх держит в живых. — Он наклонился, коснулся губами её лба. — Но я не причиню тебе боли. Никогда. Только… — его голос дрогнул. — Только не уходи.
Порт. Тот же день
Азар вошёл в ангар, как ураган. За ним — Седой и шестеро бойцов с автоматами. У стен стояли пятеро мужчин — люди Сокольского, пойманные на попытке подбросить наркотики в контейнеры.
— Ну что, уроды, — Азар пнул одного из них в живот. — Решили поиграть?
Мужчина захрипел, пытаясь подняться, но Седой ударил его прикладом в спину.
— Азар, они всё отрицают. Говорят,
