Вот кстати, надо спуститься туда и поделиться свежими новостями. Чтобы знать что-то самой, надо делиться. Уж она знает, как рассказать. А потом надо сбегать к Вульфу. Времена такие - надо дружить с сильными людьми. А Вульф - сильный.
Всё для себя решив, Марта заспешила вниз по лестнице. Делиться.
Ян успокоился. Вернее сказать - утихомирился. Лежал пластом, обессиленный, отчаянно глядя на Оксану. Молчал. Молчала и Оксана. Сидя рядом с любимым, держа его за руку, она устало думала о том, что может быть была не права, когда не пустила Ворчуна на последнюю, как оказалось, встречу. И что не стоит, пожалуй, чтобы Ян когда-нибудь узнал об этом. И ещё о том, что всё лечение Яна, стоившее немалых денег, теперь надо начинать с начала. Раны открылись, Ян опять потерял много крови и сил.
- Ворчун… - губы Яна едва шевелились. - Оксана, его тело…
- Я не знаю, Ян! - чуть не плача, сказала молодая женщина. - Откуда ж мне знать?!
Ян закрыл глаза.
- Я хочу знать, - тихо сказал он. - Узнай…
- Тебя больше ничего не интересует?! - Оксана не выдержала. Вскочив на ноги, она отбежала почти до двери, но наконец обернулась, яростно сверкнув глазами из-под рассыпавшейся пряди волос. - Ворчун мёртв, Ян! Мне жаль, но ничего уже не изменишь. Ты остался один. Нет ни прайда, ни прама. Ничего нет! Тебе бы подумать, что будет дальше! Что будет с нами! А ты… Ты с ума сходишь!
- Дальше? - переспросил Ян, неожиданно поднявшись на локте. - Да ничего не будет дальше, дура! Нас - не будет!
Выплеск энергии оказался слишком расточительным, траппер упал обратно на подушки. Оксана, борясь со слезами, захлопнула дверь, выбежав прочь из комнаты.
Поговорили…
4.
Назвать настроение горожан упадническим было нельзя. Люди постепенно привыкли жить в осаде и при диктатуре Бабарыги. Жан был не слишком докучливым диктатором. Единственным деянием его была конфискация всего пригодного для обороны города имущества у торговцев. С того момента, как был тяжело ранен Ян, не осталось у него и соперников, даже Арселий подчинился. Всё это благотворно сказалось на обстановке в городе, где люди, вместо того, чтобы соперничать, наконец занялись укреплением обороны. И хотя дела шли не очень хорошо, орки отгрызали по кусочку окраинные дома и целые кварталы, однако каждый такой успех приводил ко всё большему кровопролитию. Далеко не всегда трапперы оставались без победы. В некоторых случаях даже удалось выровнять линию обороны. И гибель почти всего отряда Строри Ворчуна, хотя и привела людей к унынию, не слишком сказалась на ситуации в городе. Жаль было потерять десяток защитников, но сейчас под командой Жана было собрано несколько сотен бойцов, а карлы активно действовали на вспомогательных ролях - подносили припасы, переносили грузы. И, пусть первая же попытка бросить их в серьёзное дело завершилась кровавой мясорубкой, были полезны. Площадь, занятая трапперами, конечно сократилась. Не стало практически ни одного квартала за периметром, очерченным большим каналом, где оборонялись бы горожане. Пришлось разрушить или взорвать большинство мостов, и самое главное - отступить от гавани. Орки медлить не стали - над портом сразу поднялись клубы дыма - прамы горели. Отбить их было невозможно, оставить казалось немыслимо, но - оставили. Оставили, со слезами на глазах, с яростью в душах. Оставили… И глядя на дымы, даже не надеялись вернуться и отомстить. Орков на окраинах было столько что одна мечта была - удержаться.
Удержаться, и дождаться помощи. Небольшие прайды охочих до риска людей уходили по чугунке в сторону Северного Поста уже несколько раз. Пока - без видимых последствий, но когда-то же должно произойти чудо, а гонцы - добраться до своих и привести подмогу. Не могут ведь орки перебить всех окрест?! А уже в восьмидесяти милях севернее Трампа - поселение гоблинов около чугунки. Там конечно нет ни телеграфа, ни крупных войск Княжества, но хотя бы весть можно донести.
Кроме посылки гонцов, рождались и более безумные идеи. Несколько десятков горожан, в основном гномов, во главе с самим Родоульфом, затеяли строить блиндер - хорошо защищённый поезд из пары вагонов и паровика. Поскольку металл, из которого, по слухам и книгам, делают защиту для блиндеров, вещь в Трампе пусть не редкая, но дорогая, защиту делали из толстых, в полбревна, досок-горбылин. Вооружение предполагалось серьёзное - благо, уходя из порта, с собой утащили и весь припас, и мортиры с картечницами. Они, конечно, и на улицах нужны. Но если с блиндером выгорит… Жан Бабарыга не сразу дал согласие, но народ на улицах выступил за блиндер. И он не стал больше сопротивляться. Две мортиры и четыре картечницы. А по расчётам железнодорожников, паровик с блиндера утащит и несколько вагонов, кроме двух блиндированных. То есть не просто прорвётся, но ещё и сможет вывезти баб, раненных, детей… Одна беда. До полного завершения проекта, гномам требовалось ещё как минимум десять дней. И продержится ли столько оборона Трампа, не ведал никто. Ни Жан Бабарыга, ни отошедший на второй план Арселий, ни увлечённый своим проектом Родоульф. Никто.
- Марта?! - Вульф с натугой проглотил крупный кусок тушёнки, вскочил, искренне изумлённый и обрадованный. - Ты так неожиданно… Что-то случилось?
Девушка привычно уселась чуть поодаль, но достаточно близко, чтобы торговцу не пришлось далеко тянуться. Их беседы заключались в основном в рассказах Марты о том, что творится в доме Оксаны Рыженко. Но завершались… завершались они в постели. Марта была красива той яркой красотой, что нравится мужикам и сводит их с ума. Рассказы её приводили Вульфа в дурное настроение, а последующим времяпровождением Вульф успокаивал себя. И Марта ему в этом помогала. Разумница Марта. Ей казалось абсолютно естественным, что госпожа должна, просто обязана выбрать из двух не молодого и красивого траппера, а пожилого, почти старого торговца. То, что сама Рыжая с этим согласна не была, не слишком её волновало. Жизнь покажет, что нет иного выбора, кроме Вульфа. А она, верная служанка, полагавшая свои нынешние действия направленными на помощь Оксане, внесёт свою лепту. Не сказать, что Ян Орлов ей не нравился. Ян всегда нравился женщинам. Любого возраста и любых профессий. Но Ян… не был подходящей парой для её госпожи. Он терзал ей душу и не давал ей занять положение в обществе, которого она была достойна. Из-за него, по мнению Марты, Оксана засиделась в этом гнилом Трампе, тогда как давно уже могла вести куда более пристойный ей образ жизни в Столице. И вот сейчас…
- Он сорвал бинты, - сообщила Марта, налив себе соку из большого кувшина и пригубив его. Сок был холодный, кувшин с запотевшими боками пожалуй только-только был поднят из ледника. Сок был вкусный. Марта наглела, и знала это. Знала и то, что Вульф пока прощает ей. Прощает за то, что она для него нынче - главный источник новостей из дома Оксаны. И не только… с некоторых пор - не только!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
