его претензия к себе.
— Понятно, — киваю я. — Вы просто два дурака.
— Ну спасибо тебе, — фыркает Макс. — Мы тут о тебе заботимся, между прочим.
— А я думала, что не могу уснуть. И хотела побыть с вами, просто побыть. Но подумала, что вы можете меня неправильно понять, и думала, как бы мне правильно это выразить.
Опускаю голову понимаю какие же мы три дурака. Все вместе.
— Тогда просто побудь с нами, — отвечает Макс и теперь уже Виктор кивает. — Пока чай не подействует, а потом отнесем тебя в спальню. Ты его выпила?
— Ага.
— Точно?
— Точно-точно. Как тебе это доказать? — фыркаю я.
— Тогда иди сюда, — он протягивает мне руки и я вхожу в его объятья. Абсолютно целомудренные.
Я присаживаюсь на диван, братья рядом со мной, я просто устало ложусь на плечо Макса и молчу. Виктор держит меня за руку, кажется будто я плыву на лодке и медленно доплываю до мира снов.
— Остается главная проблема, что нам делать с этим Олегом? — говорит Виктор полушепотом.
— С ним потом разберемся, сейчас нужно спасти её мать, — отвечает Макс.
— Я предлагаю разделить обязанности.
Я не догадываюсь, что это значит и просто засыпаю.
* * *
Мы вылетаем с Максом в мой родной город первым рейсом. Макс берет каршеринг и на арендованной красной машине мы доезжаем сразу же до больницы. Купленные Максом врачи мгновенно пускают нас в выделенную для мамы палату.
Как только я вижу спящую маму, тут же теряюсь.
— Что мне делать? — спрашиваю, я шепотом.
— Она в коме! — заявляет усатый седой мужчина, вбегая в палату. По пути он натягивает на себя белый халат. Выдыхает и пожимает руку Максу и я понимаю, что это именно тот доктор, которого Макс вызвал среди ночи наблюдать за состоянием мамы.
— А причина? — отвлекаю его я от подобострастия перед Максом.
— Мы не знаем. все показатели в норме, она просто… просто спит. Единственное, что, судя по показателям мозга и в целом по ее реакциям, понятно, что видит она кошмары. Она будто в постоянном жестком нервном напряжении.
— Это магия страха, точно Сет, — шепчет мне на ухо Макс и обращается к доктору. — Пожалуйста, оставьте нас вдвоем здесь.
— Хорошо, если что мы рядом, — он снова кивает быстро, как китайский болванчик, и уходит.
— Ну что? — начинает Макс, когда врач уходит. — Думаю, магия не смертельна, но неприятна. Так что чем раньше мы вытащим, тем лучше. Доставай артефакты.
То, из-за чего нам пришлось лететь бизнес-классом еще и через вип чтобы таможня не обыскивала. Семь древних артефактов — маленькие статуэтки, или сосуды с животными и египетской символикой в моем маленьком рюкзачке.
— И что теперь делать? — говорю я, разложив статуэтки на полу.
— Так. Ты пока не прошла полную инициацию, пока мы не заключили договор с Хатхор, поэтому энергию ты не можешь видеть. Но ты все равно можешь её чувствовать и направлять… — начинает Макс, но я перебиваю.
— Может быть, это все-таки сделаешь ты? Ну зачем тратить время на мое обучение сейчас?
— Тебе будет легче, чем мне, — кивает он.
— Но почему?
— Потому что ты её любишь. Тебе нужно всего-лишь, преобразовать энергию из артефактов в твою любовь к ней. Здесь нет ничего сложного, тебе нужно просто захотеть и раскрыть всю свою любовь к ней.
— А если ее нет?
— То есть?
— Ну я вам не говорила, но вообще то у нас не очень хорошие отношения. У меня нет к ней любви.
— И поэтому ты рвалась сюда среди ночи? — хмыкает Макс. — Хочешь не хочешь, а ты любишь её. Поэтому отставить панические настроения и работать.
— Какой командир, — хмыкаю я.
— Иначе и нельзя с тобой. Давай.
Я беру в руку одной из статуэток, похожую на маленькую синюю птичку.
— Для удобства возьми её за руку. Будешь проводником энергии, — говорит Макс.
Качаю головой. Совершенно не уверена в том, что получится. Все же беру ее за руку.
— Представь энергию цвета сгущенки, такая бело-желто молочная. Так выглядит энергия жизни. Представь, как она течет через тебя к ней. Не злись на неё сейчас, не думай о плохом. Только о хорошем. Ты должна искренне хотеть ей восстановления.
Снова качаю головой, но все-таки делаю, как он говорит. Представить светлое облако вокруг статуэтки оказывается совершенно нетрудно. А вот вообразить, что она идет через мои руки — сложнее. Картинка как-то будто не клеится.
— Не пытайся сосредоточиться на образе сосредоточься только на любви, — советует Макс.
— Не получается.
— Пробуй, — только и отвечает он.
Ладно. Я отбрасываю любое воображение. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь только на том, что хочу, чтобы мама исцелилась. Приходит простая мысль: а зачем я должна держать артефакт, и быть проводником? Я беру ее руку и вкладываю статуэтку в неё. Оглядываюсь на Макса, но тот внимательно наблюдает и молчит.
Сжимаю статуэтку в руках мамы и просто, думаю о том, как сильно хочу её исцелить. Закрываю глаза, чтобы сосредоточится. Мысленно я произношу что-то вроде молитвы, только непонятно кому. Молитвы либо заклинания — слова, которыми я прошу, чтобы она исцелилась. Я не знаю, сколько времени это происходит, в какой-то момент понимаю, что попала в какое-то около медитативное состояние.
Слова, что шли тяжело и я придумывала как выразиться — стали будто струиться из меня как водопад. Где-то на задворках сознания я даже понимаю, что они ритмичны, будто белый стих.
Я не открываю глаза, но четко вижу, как из статуэтки белая энергия будто вливается в руки мамы. Это видение пробуждает меня от моего транса.
Я открываю глаза и вижу, как мама резко дергается и статуэтка падает на пол, тут же разбиваясь.
Макс грустно провожает её глазами.
— Мы ее из Каира везли, тайком, — вздыхает он, но мне плевать.
Мама открывает глаза и смотрит на меня. Я пытаюсь что-то ей сказать, но вдруг меня прерывает Макс громким воплем:
— Врача, срочно!
Усатый мужчина влетает в палату, видит маму, кивает сам себе и кричит в холл.
Пока я ничего не успеваю сообразить, Макс хватает меня под руку и выводит из палаты.
— Да что не так? — спрашиваю я, обеспокоенно глядя, как вместо нас в палату вбегают несколько врачей.
— Все так. Но пусть её теперь осмотрят доктора, мало ли что.
Я только вздыхаю. Он ведет меня специально в холл больницы. Мы садимся на жесткие красные диванчики. Я нахожу автоматы со снеками, газировкой. Я беру себе минералку без газа и небольшой шоколадный батончик. С утра едва заставила себя съесть бутерброд, а теперь
