идём ко мне в номер, а вы, девушка, — польстил я грымзе лет так под шестьдесят, за собой следите лучше, если работу потерять не хотите! Черт-те чё! Мне Валентину Максимовичу позвонить? Почему у вас тут посторонние у дверей номеров жильцов караулят?
Наезжать я тоже умею, и нынешний директор гостиницы меня знает. Не лично, но в курсе, кто я и в каком номере живу. Так что создать проблем знакомой Степы я бы смог.
— Тёть Ир, спасибо, я дальше сам. Идёмте, Анатолий, — примиряюще вскинул руки дядя Стёпа.
— Валерьевич, — недовольно буркнул я, но конфликт развивать не стал.
Хотя пожалуюсь, конечно, но только завтра, а то сегодня ко мне Марту не пустят. Не стоит овчинка выделки. Да и очень уж любопытно — что от меня надо незнакомцу? Пиджак, кстати, хоть и мятый, но дорогой, и дядя лет сорока выглядит прилично: лицо чисто выбрито, а массивный лоб на начинающей лысеть голове намекает, что там имеются извилины. В общем, довольно интеллигентный типчик.
— Вот моё удостоверение, — в номере Степан удивил меня, достав непонятную ксиву.
Читаю. Морошенко Степан Егорович, зам руководителя главка министерства автомобильного и сельскохозяйственного машиностроения. Дата выдачи документа свежая — конец прошлого года.
— Недавно на должности? — благожелательно интересуюсь я, указывая на этот факт.
Ну а что? Должность у дяди, если не генеральская, то полковничья точно, поэтому уважить чиновника надо. Степень моего любопытства удвоилась.
— Что? Нет, это у нас слияние с автомобилистами в конце года было, — усмехнулся Степан Егорович. — За два года, что я на должности, три министерства сменил! Вернее, три разных названия… Кабинет не менял.
— Это какие? — заинтересовался я.
— Поначалу устроился в министерство тракторного и сельскохозяйственного машиностроения СССР весной 87-го, потом нас переименовали в министерство сельскохозяйственного и тракторного машиностроения СССР летом 87-го…
— Что, просто поменяли порядок слов? — перебил я.
— Ну, реорганизация небольшая под это дело была, а так, верно, порядок слов сменили! И вот в декабре произошло слияние с министерством автомобильной промышленности. Но я не за этим… Меня на должность продвинул министр… знаете, наверное, Ежевский Сан Саныч, но в октябре он на пенсию ушел. Нового министра нашего я знаю плохо, Пугин его фамилия… В общем, отношения пока не складываются. Решил я искать новое место работы. Свояк у меня в Госбанке работает, дал наводку, что вы организуете кооперативный банк.
Озадачил меня дядя! Ясно, человек не без способностей и наверняка со связями, но…
— А вы на место председателя правления метите? — спросил я, чтобы заполнить паузу.
— Могу и туда. На манер зицпредседателя Фунта, — попытался пошутить гость, который себя чувствовал явно неуютно.
— Что вы, у нас всё прозрачно, а филиал в крае вообще под кураторством первого секретаря будет, — открестился от скользкой шутки я. — У вас какая зарплата?
— Зарплата? Ну, она небольшая сравнительно — четыреста сорок рублей. Но я кандидат наук, у меня за степень идут почти такие же деньги, ещё в ВАСХНИЛЕ, ну и, как вы знаете, у номенклатурных работников, есть и иного рода льготы и социальные блага.
Тут он ошибается — я вообще не интересуюсь никакими льготами, положенными мне по должности. Дачи, путёвки в санатории, спецобслуживание в поликлинике мне не нужны, только продзаказ Анька получает для меня, да вот в первом классе летел недавно.
— А вы что закончили?
— МЭСИ, но это было два десятка лет назад. Если есть вопросы по квалификации, спрашивайте.
Ко мне Марта вот-вот придёт, а он «спрашивайте»! Деловой какой! Но кадры решают многое.
— Ваш отдел…
— Лично моя сфера деятельности — кураторство наших пяти комбайностроительных заводов, в том числе вашего, Красноярского, — перебил соискатель. — Я вас ещё и поэтому знаю, информация с мест имеется.
— У нас их пять? — неподдельно удивился я.
— Крупных два: ваш и Ростовский. Знаю и то, что Ростов тоже не чужой город для вас… Я сам проработал на Таганрогском заводе два года, кстати.
— А сколько у нас сейчас выпускают такой техники, и сколько комбайнов в наличии у сельчан?
— Максимальный выпуск был 117 тысяч в год, а всего под полмиллиона комбайнов убирают урожай по стране. А есть ещё списанные по амортизации, но на ходу.
Смотри-ка, фактурой владеет без бумажки.
— Нам, безусловно, такой человек как вы требуется. Вы про лизинг что-нибудь слышали?
— Лизинг техники? Ну конечно, часть оборудования СССР закупает по этой схеме, но там есть нюансы: техника формально во владении лизингодателя, а если это иностранная фирма, то согласование ЦК надо, — моментально отреагировал Степан.
— А это и хорошо! Есть у нас идея начать развивать лизинг в СССР. Тот же комбайн стоит немало, не каждое хозяйство может себе позволить обновлять свой парк, а тут ежегодный платёж щадящий будет…
— И техника в собственности у лизинговой структуры… Только первоначальный взнос надо не меньше 30 процентов сделать, а то сельчанин за год может ушатать машину, тот же «Енисей» ваш, — уловил мысль мой будущий сотрудник.
А что? Толковый мужик, схватывает на лету! Надо брать!
— Вижу, грамотный вы специалист. Сработаемся, значит! Есть и первое заданье. Догадываешься какое?
— «В три пятнадцать возле бани, может, раньше, может, позже, остановится такси…», — напел Степан Егорович и облегченно рассмеялся, избавившись, наконец, от нервного напряжения. — Подготовить схему и расчёты для лизинга техники? Кстати, свояк мой, тот, что в Госбанке, тоже может помочь, ведь без банковской инструкции любая схема не сработает!
— Его тоже привлечем! Разумеется, законодательство нам пока лизинг не позволяет, но что-то мне подсказывает, что Горбачеву схема понравится. А у меня и лоббисты для этого имеются!
— Вепрев? — понимающе кивнул много знающий Морошенко.
— И Власов, — добавил я.
— Значит, не врали про связи, — прищурился гость.
До прихода Марты мы ещё обсудили пару моментов и договорились пообщаться более предметно в субботу. Уходя от меня, Степан Егорович столкнулся с Мартой в коридоре. Девушку, кстати, тормознула дежурная по этажу, но, видя с каким уважением со мной прощается её довольный племяш, смилостивилась и не стала закрывать путь к женскому счастью норвежки.
— Бабушка на меня так смотрела, когда я к тебе шла, — жаловалась уже в кровати разнеженная после секса Марта. — Я чувствовала себя падшей женщиной.
— На этаже? В следующий
