это еще ничего не значит. Это вынужденная мера.
— Я всё же попробую внести некую ясность, но начну с самого начала, — несмотря на мою резкость, Демьян стал объясняться: — Где-то за месяц до свадьбы я обратился в агентство недвижимости, чтобы в сжатые сроки продать свою квартиру.
Я сложила руки на груди и непроизвольно фыркнула, понимая, что разговор у нас не заладится. Не с того Демьян начал.
Но, воспроизведя у себя в голове его слова еще разок, я призадумалась.
— Продать? Зачем? — озадачилась. Просто я впервые об этом слышала.
Аверин поджал губы и развел руками.
— Да потому что я все бабки спустил на нашу квартиру в Москве и на ее благоустройство. Нам тупо не на что было бы жить, если бы я не продал недвижку в Омске.
Вот те раз…
— А почему ты не говорил мне об этом?
— Ты бы стала отговаривать меня, что я, не знаю тебя, думаешь. Ты бы отменила свадебное путешествие, стала бы брать подработку и пропадать в этом чертовом отеле сутками напролет, пока мне не выплатят первую зарплату в новом клубе, — перечислял он чрезвычайно возбужденно, и в его словах я действительно узнавала себя. — А я не об этом мечтал, уж поверь. Я хотел, чтобы ты ушла с работы, чтобы ты вообще забыла о ней раз и навсегда… Мне важно было, чтобы ты никогда и ни в чем не нуждалась.
Ох…
Снова прогнала его слова в голове и потерла пальцами виски, в которых пульсировала боль.
— Что-то я совсем запуталась. А при чем здесь Диана? — вопросительно уставилась на Демьяна, теряясь в своих мыслях и предположениях.
— Так Диана и занималась продажей моей квартиры, даже на показы с потенциальными покупателями приходила, когда ты была на смене, — выдал как ни в чем не бывало, словно это было очевидно, на что я судорожно выдохнула. — Только вот я не сразу сообразил, что она не очень-то была заинтересована в самой продаже.
Мысленно закатила глаза.
Эта Диана прямо специалист во всех сферах и областях. Она и риэлтор, и персональный тренер, и воровка к тому же…
— И в чем же она была заинтересована? — спросила я дрожащим голосом, хоть и прекрасно понимала, что причина крылась в нем самом, но мне нужно было, чтобы он сам это озвучил. Даже несмотря на то, что это снова причинит мне боль.
Демьян только раскрыл рот, как вдруг…
— Мама, мамоська! — раздался голос Сашеньки, как спасительный глоток воздуха в условиях вакуума.
Я тут же вскочила из-за стола и побежала в спальню.
— Мама, я плоснулась! — радостно потянула ко мне ручки, завидев меня. Счастливая, выспавшаяся и беззаботная.
— Иди ко мне, прелесть моя, — подхватила ее из кроватки, прижимая к себе, к сердцу, и зацеловывая еще личико. Тепло и нежность окутали меня со всех сторон. — Ух, какая же ты у меня вкусная.
— В садик пойдем? — спросила она, сделав бровки домиком, чем вызвала у меня умиление.
— Нет, что ты, — усмехнулась я. — Утро только завтра будет. Сейчас будем кушать, а потом мы с тобой во что-нибудь поиграем, покупаемся. Но в садик мы завтра с тобой не пойдем.
— А почему? — выпятила она нижнюю губку.
— Потому что мы поедем к бабушке. Ты же хотела к бабушке поскорее?
— Хотела, я хотю к бабушке! — звонко воскликнула она и разулыбалась, да так лучисто, что невозможно было не улыбнуться ей в ответ.
— Значит, будем с тобой вещи собирать. Ты же будешь маме помогать?
— Буду, — кивнула она прям как взрослая. — Я люблю помогать.
— Я тоже хочу помочь, разрешите? — неожиданно вклинился в разговор Демьян.
Обернулась несмело, а там он стоял, опершись боком о дверной косяк и со стороны наблюдая за нами.
В глазках дочки сразу же разгорелся интерес, она вытянула шею, чтобы посмотреть за мою спину. Не испугалась совсем человека, которого видела всего раз в жизни, даже наоборот, проявила любопытство и стала вырываться у меня из рук.
— Сашуль, а это дядя…
Не успела я договорить, как дочь выдала громко и ликующе:
— Папа! Это папа!
Замерла. Прогнала несколько раз подряд столь непривычное слово в голове. И тут-то мое сиротливо сжавшееся сердце пропустило удар. А потом оно и вовсе перестало биться. Заклинило к чертовой матери. Я потеряла твердость в ногах, словно меня по голове огрели чем-то тяжелым, отправили в нокаут, не применяя силу.
Папа… Не может этого быть…
Находясь в полнейшем замешательстве, я смотрела на довольную физиономию Демьяна, подмигивающего моей дочери, и сперва могла только судорожно раскрывать и закрывать рот.
— Это... гм... это ты просил ее так называть тебя? — наконец наехала я на него, уставившись с укором и давясь собственным возмущением.
— Нет, — спокойно ответил он, не прекращая улыбаться, прям-таки светился весь. — Если честно, я сам удивлен не меньше тебя.
А откуда тогда она могла взять это? Ну не с потолка же.
— Но мне очень нравится. Папа — правдоподобно звучит, скажи же? — отметил следом, не сводя с меня проницательного взгляда, от которого меня пробрало до костей.
Растерянно моргнула, открыла рот, желая выразить протест. Не смогла в итоге. Промолчала. Подмывало матюкнуться, но я вынужденно прикусила язык до крови и старалась держаться невозмутимо.
Боже… Неужели он догадался и сейчас просто проверяет мою реакцию?
Нет. Выяснять всё это при ребенке — не самая лучшая идея.
Может, и правда случайно так назвала, а я уже панику навожу.
Заставила себя остыть.
Сашулька тем временем стала выкручиваться у меня в руках, поэтому я опустила ее на пол, а та тотчас потопала к Демьяну.
— Пливет, — пискнула она, задирая голову на высоченного Демьяна.
Он опустился на корточки рядом с ней и пригладил ее волосы-антеннки, которые торчали после сна в разные стороны.
— Привет, солнце, — тепло отозвался Демьян.
— Ты плишел поиглать с моими иглушками?
— Я бы очень хотел, но только если твоя мама не будет против, — ответил он, переглянувшись со мной на миг.
Дочка также обернулась на меня, ожидая разрешения, а я ни слова вымолвить не могла из-за внезапно пробудившегося чувства ревности. Настолько сильно оно овладело мной.
Я, черт возьми, ревновала свою дочь к отцу родному!
— Конечно…
