Читаем без скачивания Метод 15/33 - Шеннон Керк

Большинство людей воспринимают лишь один процент цветов в огромной цветовой гамме оттенков. Те единицы, которые способны увидеть больше одного процента, как правило, бывают разочарованы тем, как ограниченно видят действительность остальные. Некоторые также утверждают, что во сне побывали на небесах. Эти немногие счастливчики наделены гиперчувствительностью.

Недавняя статья в «Сайнтифик Американ» напомнила мне о том, как обострилось мое восприятие, когда я оказалась в тюрьме «Эпплтри» — своей Яблоневой тюрьме. Подводя итог исследования по кроссмодальной нейропластичности глухих и слепых людей, опубликованного в «Джорнал оф Нейросайенс», статья утверждает: «Это исследование… служит напоминанием о том, что наш мозг обладает некими скрытыми сверхвозможностями». Если вы не знакомы с кроссмодальной нейропластичностью, я вам коротко поясню, что это способность мозга проводить реструктуризацию тех участков, в которых человек лишен возможности воспринимать окружающий мир. К примеру, «глухие подвергаются чувственной стимуляции, делающей их восприимчивыми к информации, недоступной слышащим людям». Мне очень понравился вступительный параграф статьи из «Джорнал», в котором очень лаконично и, как мне показалось, точно говорилось: «Опыт оказывает влияние на развитие мозга на протяжении всей жизни, но все мозговые системы отличаются друг от друга по степени своей нейропластичности».

Таким образом, я, оказавшись глухой, слепой и лишенной иных возможностей восприятия, заменила их совершенно отличными от привычных всем измерениями чувств и создала модели реальности, до мельчайших деталей совпавшие с миром за стенами моей тюрьмы. Возможно, эмоции — еще один способ восприятия, и их отсутствие способствует обострению слуха, осязания, обоняния, зрения и воображения.

Возможно.

Кто знает.

Не уловив шороха его шагов, мы спустились к подножию лестницы, а затем осторожно вышли наружу. Взглянув налево и направо, я нигде не увидела Брэда и подтолкнула Дороти, и мы начали наискосок пересекать асфальтированную парковку, направляясь к началу тропинки, ведущей к фургону. Мы шли так близко друг к другу, что наши тела практически сливались воедино. Мы представляли собой две горы, соединенные животами, и когда мы подошли к началу тропы, я с благоговейным ужасом покосилась на отбрасываемую нами тень.

Может, мы одна и та же девочка? Или в шестнадцать лет мы все одинаковы? Мы готовы к жизни, но в то же время еще совсем юные. Я должна спасти нас обеих. Нет, всех четверых.

Извлекая из колчана ключи, я наклонилась к уху Дороти. От ее тела шел такой жар, что мне показалось, еще немного, и она загорится. Мое лицо раскраснелось. Я не замечала брызг дождя, пока они не начали охлаждать мою разгоряченную кожу.

— Дороти, иди прямо. Одну минуту. Если сможешь бежать, будет быстрее. Поверь мне, я знаю, что там темно и страшно, но эта тропинка выведет тебя к большому полю с коровами и большой ивой. Под этой ивой стоит фургон. Мы на нем уедем отсюда. У меня есть ключи. Пошли.

Дороти кивнула головой — медленно, как будто опасаясь, что ее стошнит, и сделала один шаг к лесу. Я последовала за ней, приклеившись к ее телу. Наши шаги были синхронизированы, и мы шли так близко друг к другу, как будто наши ноги были связаны, и топот наших сдвоенных шагов несколько заглушил стук двери, захлопнувшейся у нас за спиной.

— О черт, нет! Эй, вы, сейчас же остановитесь! — взвизгнул он, и по его голосу я поняла, что этот мерзавец находится на грани безумия.

Я сунула связку ключей в ладонь Дороти.

— Иди! И сделай то, что я тебе сказала. Одна минута. Беги! Не стой на месте, иди вперед, не останавливайся. На ключе от фургона написано «Шеви». Давай, давай.

Это было последним, что я когда-либо сказала Дороти М. Салуччи.

Я бросилась бежать к Брэду, сжимая в одной руке вязальную спицу, а в другой — стрелу из стойки кровати.

Глава 17. Спецагент Роджер Лиу

— Черт. Побери. Лола. Проклятьеичертбыеговсепобрал! — произнес я, захлопнув чехол своего гигантского мобильного телефона и морщась от беспрерывного звона в ушах.

Бойд ответил на мой звонок и, кажется, согласился взять оружие и отправиться к заброшенной школе, но я его не услышал. Минут через пять он мне перезвонил, и я узнал об этом только потому, что поставил телефон на вибрацию. Все его слова слились в сплошной гул, и, видимо, это отразилось на моем лице, потому что Лола проползла мимо пылающей машины, схватила телефон, хотя я не сказал ей ни слова, и начала слушать то, что говорил Бойд. Затем она передала мне информацию, полученную от Бойда, — в очередной раз она оказалась такой шокирующей, что в это было почти невозможно поверить, — нацарапав несколько предложений в блокноте, который она всегда носила в квадратном кармане своих мужских брюк.

Вот что гласила эта записка:

Б нашел ДСалуч возле своего фургона. ?? В лесу?? Лизы нет. Б сказал: «Другой девушки нигде не видно. Тут вообще больше никого нет». Б позвонил с телефона на кухне. Б сказал: «Тут что-то жутко воняет. Запах идет сверху. Так пахнет смерть».

К этой довольно приличной, достойной включения в отчет записке она присовокупила свои мысли, написав их на отдельной странице и медленно произнося слова вслух так, чтобы я смог прочитать их по ее губам.

— Откуда, черт возьми, Бойд знает, что такое вонь? От него самого разит куриным дерьмом так, что можно потерять сознание.

Бюро требовало включать в официальный отчет все наши замечания и наблюдения, в особенности те, которые мы записывали. Но вы попробуйте помешать Лоле высказывать свое мнение по каждому поводу. Я порвал вторую записку, надеясь на то, что она прекратит излагать свои мысли в письменном виде.

— С учетом всех горящих машин и людей, которых мне пришлось спасать, в число которых входит и твоя тупая задница, Лиу, не вздумай читать мне нотации! Я имею право на собственное мнение обо всем этом! — прошипела она, когда я швырнул обрывки ее записки на скользкую от дождя землю.

Я понял, что она сказала, в основном потому, что сумел прочитать по губам. С каждой секундой звон у меня в ушах все усиливался и уже достиг просто ужасающего уровня громкости. Я оглох и почти обезумел от попыток расслышать хоть что-либо. Я отчаянно боролся с глухотой, но мне казалось, что я все еще сплю и во сне бегу — изо всех сил, заставляя свои ноги двигаться все быстрее и все мощнее отталкиваться от земли. Моя грудная клетка ходила ходуном, я рвался вперед, но двигался со скоростью одного дюйма в час. Звон, звон, звон. Он заглушал все остальное, полностью заслоняя от меня окружающее. Скрючив пальцы, я закрывал ладонями уши, всматривался в падающее небо в поисках хоть какого-нибудь цвета, но видел лишь мутно-серые спутанные портьеры и черные тени, которые тоже падали на нас, подобно привидениям. Тучи свернулись в тугой клубок и, несмотря на свой зловеще-темный цвет, роняли лишь отдельные капли дождя. Казалось, они тоже стремятся пытать нас всех на этой парковке у придорожного супермаркета. А огню и вовсе не было до них никакого дела. Никакое количество жидкости не смогло бы унять его ярость. «Вольво» Сэмми, лишившись всей своей краски, превратился в искореженную коробку обгорелой стали. Лишь грязно-оранжевые пятна виднелись на участках, не тронутых пожаром.

Одна из этих отвратительно жирных дождевых капель плюхнулась мне на переносицу, скатилась по откосу на впадину левой щеки и зависла над верхней губой. Кожа под этой ползущей каплей невыносимо зачесалась, вызвав неописуемое раздражение. Я начал изо всех сил тереть лицо рукавом своего серого успевшего промокнуть пиджака. Когда я сосредоточился на этом другом ощущении, звон как будто слегка притих.

Прочитав презрительное мнение Лолы относительно отчета Бойда о запахе смерти, я скептически посмотрел на нее, одновременно зажимая уши ладонями, как будто это могло спасти меня от звона. Она попятилась.

К месту нашей с Лолой аварии уже примчались карета «скорой помощи» и пожарные. «Скорая» развернулась, практически встав на два колеса и визжа тормозами. К этому времени мы с Лолой стояли над начальником полиции и его заместителем, взяв их под охрану. Лола выкрикивала распоряжения, свирепо брызгая слюной, благодаря чему зеваки, образовавшие полукруг у нас за спиной, держались на почтительном расстоянии, опасаясь подходить ближе. Пока она охраняла границы, я обшаривал взглядом толпу, высматривая кого-нибудь, кто мог приехать сюда на внедорожнике.

Одна женщина в стеганой куртке выделялась в толпе ростом и широкими плечами. У нее были длинные густые волосы девушки, выросшей на ферме, а под курткой на ней была застегнутая до горла фланелевая рубашка поверх выбеленных хлоркой джинсов. Носки ее ботинок на толстой резиновой подошве были выпачканы жидкой грязью. На вид я бы дал ей лет сорок пять. Не считая физических данных викинга, она была довольно привлекательна.