Читаем без скачивания Сахар… - Маргарита Резник

Как можно было догадаться, Максим прервал съёмки из-за отца, возможно, они скрываются вместе. Значит, Юрий Самсонович – не просто сволочь, он ещё и убийца, даже если всего лишь заказывал убийство, а не совершал его сам.

– А того, кто меня ударил по голове, поймали? – возбуждённо спросила Агата.

– Нет, Витек говорит, что он упустил мясника, когда поехал отвозить тебя в гостиницу.

– Так вот как я оказалась в чужом номере!..

– Это его номер. Он оставил тебя и поехал на поиски, пока что бесполезные.

– Стойте! – осенило Агату. – Может искать следует не мясника, а Подольских? Если найдём их, то они и выведут нас на него, а тот – на Шпаковича!

– А тут какая связь со Шпаковичем? – одновременно спросила парочка, сидевшая напротив блондинки.

– Я не детектив, – пожала плечами Агата, – действую по наитию. Но, в конце концов, адреса-то у меня неспроста перепутались. Я чувствую, что связь есть! – Глаза девушки горели, словно у человека, одержимого некой идеей-фикс.

Немытые волосы, торчащие в разные стороны – в поезде они были хотя бы спрятаны под шапкой, на бледном, измученном лице ярко выделались лишь синие круги под глазами. Саша с сочувствием посмотрел на девушку.

– Дорогая, мы не можем тратить время на проверку твоих догадок, пока Павел в опасности. А что если связи тут нет? – Саша старался говорить как можно мягче.

– Нет, я уверена! Да и у вас всё равно же нет других зацепок, вы даже не предполагаете, откуда начинать искать! – Агата нахмурилась, напряглась, словно её настойчивость могла бы сейчас пробить кирпичную стену мощной волной мысленной энергии.

– Ну, почему же нет зацепок? Есть! – бодро ответил Саша. – Есть дом самого Шпаковича, есть квартира его дочки, рабочий адрес – есть, откуда начать. Прошерстим все места, куда он только мог повезти Павла.

– Ладно, – Агата понизила голос и чуть обмякла, – но это же не мешает Виктору искать Подольских и выполнять мой план. – Слово «мой» девушка выделила особенно. – А я ему в этом помогу – попробую позвонить Максиму.

Ребята вынуждены были согласиться, что на самом деле, правильней будет действовать в двух направлениях – какое-то одно обязательно выстрелит.

– Кстати, по поводу выстрелов, – заметила Катя. – У нас есть какое-нибудь оружие для защиты от разных подонков?

Она уже натянула спортивные штаны и кроссовки – сидеть дома в ожидании, пока мужчины спасают мир, рыжая бестия категорически отказалась, как, впрочем, и Агата.

Саша только вздохнул, покопался в своих закромах, вручил дамам по маленькому травматическому Вальтеру ППК[17], и поинтересовался:

– Стрелять-то умеете?

– А-то! – Девочки стояли как две амазонки, готовые к бою.

Агата поспешно добавила:

– И не нужно думать, что женщины стали слишком мужественными. Я всего лишь спасаю мужчину, а вот мужчина этот спасёт мир. Павел, мы идём к тебе на помощь!

Глава 16

В этот раз в комнате, напоминающей операционную палату, помимо женщины на кушетке, находились ещё два человека. Анастасия Семёновна – женщина лет сорока – стояла возле столика с инструментами и, потупив взгляд, вертела в руках скальпель. Вторым был анестезиолог Роман, крепкий бородатый мужчина – он сидел, закинув толстые как сардельки ноги на табурет возле изголовья операционного стола. На этих двоих не висели таблички, по которым можно было бы понять, что они криминальные врачи, но атмосфера в помещении без окон, отсутствие медсестёр и разговоры присутствующих говорили сами за себя.

– Мама, я тебе всё объясню, – дрожащим голосом практически пищал взмокший от страха Остап Сергеевич.

– Ты сорвал операцию по пересадке, все уже были готовы, а печень так и не прибыла! – бесновалась седая женщина, с трубками, торчащими из ноздрей.

Под носом эти трубки фиксировал белый прямоугольник лейкопластыря, и тучного мэра даже передёрнуло от возникшей в голове ассоциации: в этот момент женщина походила на фюрера, у которого вдруг поседели усы.

– Если детского органа не будет завтра, тогда убейте этого вашего Павла! – потребовала старуха. – Может, его печень подойдёт.

– Зачем же убивать? – робко возмутилась Анастасия Семёновна. – Нам достаточно взять лишь часть органа этого красавчика, чтобы спасти вас.

– Оспик, заткни, пожалуйста, рот этой тупоголовой курице! Меня аж трясёт от её нелепых высказываний! – Мать Остапа, Виолетта, попыталась приподняться на кушетке, и всё ещё мокрый от перенапряжения мэр рывком бросился подставлять ей подушку под спину.

Потом он покосился на оскорблённую женщину в белом халате и сделал такую физиономию, после которой любому бы расхотелось говорить вообще.

– Конечно, мама, мы убьём его, нам ведь не нужны проблемы с законом. Мёртвый человек всегда лучше живого, потому что он не может ничего рассказать. – На лице уже немного просохшего Остапа Сергеевича появилась злобная самодовольная улыбка, отчего массивный, плавно переходящий в затылок безволосый лоб покрылся тремя крупными и глубокими продольными морщинами.

Пока мать с сыном наслаждались общением друг с другом, двое в белых халатах вышли в коридор, закрыв за собой дверь.

Старый дом на Первомайском проспекте был заброшенным, все квартиры, кроме одной, пустовали. Кое-где из выбитых окон сквозило морозным зимним воздухом. Единственным тёплым местом в этом доме была комната, из которой только что вышли два врача, и находиться долго вне её не хотелось.

– Говори, зачем позвала? – сухо спросил Роман.

– Не понимаю, почему нужно убивать взрослых людей?! – возмущённо заговорила Анастасия Семёновна. – Ведь я работаю в роддоме – там пруд пруди младенцев, которые даже пожить не успели, им всё равно, убьют их или нет. А взрослые люди – сформировавшиеся личности, к тому же, их искать будут. – Она словно рассуждала вслух скороговоркой, дрожа то ли от холода, то ли от какого-то нервного озноба.

– И как тебя вообще пригласили быть хирургом при такой серьёзной операции, ты же всего лишь акушер?! – На лице бородатого анестезиолога промелькнула ехидная улыбка.

– Если я была бы трансплантологом, за мной наверняка была бы слежка! Этим беднягам вздохнуть спокойно не дают, вечно подозревают в чём-то противозаконном. – Глазки Анастасии пугливо бегали, но, тем не менее, она с возмущением заметила: – А вообще, я не раз вскрывала брюшную полость, опыта у меня предостаточно. Как раз после кесаревых я и продавала этих маленьких бездушных существ на органы. Мамаша приходит в себя после наркоза, а я говорю, что у малыша порок, несовместимый с жизнью, и он скоро погибнет.

– А сама душила его в подсобке, что ли? – уже в голос рассмеялся Роман.

– Конечно, нет! Со мной патологоанатом работал, я душила прямо в морге, а он извлекал органы и отправлял куда нужно, – снова возмутилась Анастасия Семёновна.

– Теперь понятно, почему мамочки ничего не знали, – саркастически хмыкнул уже основательно замёрзший анестезиолог. – Вы показывали уже зашитый трупик, как после вскрытия, видимо, набив тельце опилками, таксидермисты хреновы. – Роман широко осклабился и хотел отпустить ещё какую-то шутку, но в этот момент дверь открылась, и в коридор вышел Остап.

– Что вы тут трёте за нашими спинами? Ну-ка, марш к маме, ей нужно помочиться, – строгим голосом сказал Шпакович.

– Да, господин мэр! – в один голос ответили мужчина и женщина в халатах и прошли в тёплую комнату.

Глава 17

Опустевшая Сашина квартира казалась Агате огромной ловушкой, в которую она попала добровольно. Конечно, здесь было всё красиво обставлено – на полу «мраморный» ковролин, изящная мебель, и в любой другой ситуации это место представлялось бы невероятно уютным, но не сейчас. Хозяева квартиры уехали на поиски её ненаглядного, Виктор ещё не приехал, а Максим не брал трубку. Так ужасно она ещё себя не чувствовала никогда – полная безысходность. Даже, когда в сентябре она сама находилась в опасности, ей не было так страшно как сейчас – ведь без Павла ей жизнь не мила. Бездействие убивало время, пока Агата не вспомнила, что в прошлый раз ей помогло голосовое сообщение. Может, и в этот раз выстрелит?

Она снова набрала номер молодого режиссёра, телефон которого, к счастью, всё ещё был не выключен и надиктовала послание: «Привет, Максим. Я всё знаю про ваш побег с отцом. Девушка, которую заказал убить твой отец, жива, и она ничего не помнит, поэтому можете возвращаться».

Прозвучал прерывающий сигнал, Агата снова набрала номер, и её голос стал твёрже и яростнее: «Вы должны вернуться. С минуты на минуту может погибнуть родной для меня человек. И без вашей помощи мне не справиться».

Снова прозвучал писклявый гудок, девушка разревелась, третий раз не имело смысла звонить, если уж они не ответят, то и ста раз будет недостаточно, чтобы пробудить в беглецах какие-либо эмоции кроме страха наказания.