Читаем без скачивания Город призраков - Инна Витальская

Алена не поняла, как все случилось. Она почти не участвовала в этом, почти не соображала, все делала автоматически. Развернув ребром спинку и вложив всю силу, от страха удесятеренную, она ударила дежурного в лицо: сбоку, круговым движением, впечатав острую фанеру в неподатливую плоть чуть ниже переносицы. Брызнула кровь, но перепуганной девушке показалось, что удар недостаточно силен, и она замахнулась еще раз, теперь уже сверху вниз — как можно сильнее, только бы выключить врага, хотя бы на время! Спинка сломалась от второго удара, разлетелась, поцарапав ей руки. Тут же Алена отскочила к стене, тяжело дыша. Выпустила бесполезный обломок деревяшки.

Враг сидел на полу, зажимая рукой разбитый нос. Алена испуганно оглянулась. Все заняло не более минуты, но зайти сюда могут в любой момент. Только теперь она сообразила, что попала в беду. Одно дело — задержание с толпой друзей, у одного из которых был древний обрез, и совсем другое — нападение на сотрудника при исполнении. Попытка убийства (меньше точно не припаяют, вон у него кровища как течет!), побег из отделения, практически из-под стражи. Побега еще не было, но другого выхода нет…

Она пулей вылетела в коридор, сбежала по лестнице на первый этаж, заметалась на узкой площадке. Наверху уже что-то громко орал травмированный дежурный — видимо, говорил по телефону. А около дежурной части кто-то нервно и быстро тараторил:

— Заявление, я хочу подать заявление! Я их всех могу узнать! Особенно девку!

Алена встала, как вкопанная. Толстяк, наконец дозревший до похода в милицию. Именно сейчас, когда ей надо уйти. До начала рабочего дня подождать не мог… И на ней приметное белое платье, мимо никак не пройдешь.

Она свернула в боковой коридор. Услышала, как по лестнице прогрохотали башмаки неудавшегося «героя-любовника», как он пролетел мимо, забористо матерясь, и ворвался в дежурную часть. Девушка неслышно добралась до конца коридора и уперлась в тупик. Впрочем, не совсем тупик, перед ней темнела дверь в туалет. Алена зашла внутрь.

Окно туалета было забрано грязным матовым стеклом и узорной решеткой. Не раздумывая, девушка распахнула окно. Как хорошо иногда быть очень худой! Она не она будет, если не сможет пролезть…

Примерно на полпути Алена поняла, что застряла. Она почти свободно смогла просунуть сквозь решетку голову, затем, уже с трудом, отдыхая и скрипя зубами от боли, — плечи. А на уровне бедер застряла. В отчаянии подумала, что если ее кто-то увидит в таком дурацком положении, обхохочется. Поднатужившись, пролезла еще немного и застряла плотнее. Заплакала от боли и безысходности, рванулась еще раз. Понимала, что силы иссякают, что скоро вот так дергаться она уже не сможет. Из последних сил попыталась повернуться чуть вбок и почувствовала, что движется! Завитушка на решетке перестала больно давить на живот, и девушка выскочила наружу, как пробка из бутылки! Вытянуть ноги — полсекунды. Только болит теперь все… Алена выпрыгнула на землю, подвернув ступню, и рванула по улице.

Из-за горизонта на северо-востоке уже выползло солнце. Алена сначала бежала, потом перешла на шаг, оказавшись достаточно далеко от милиции. Несмотря на то, что люди еще спали, пришло ощущение дня — ясного и нестрашного.

Девушка была вся на взводе: для нее этот день становился началом большой охоты. Опасность чудилась за каждым углом. Скоро за нападение на мента ее будет искать вся страна… а она им все данные о себе сообщила. Ей некуда бежать, негде скрыться от правосудия. Кроме того, в душе поселился холод, и Алена все время вздрагивала, вспоминая, что Саша навеки остался там, в прошедшей ночи, под бездонным ночным небом, и в эту ночь она потеряла его навсегда. Холод мешался с головокружительным ощущением того, что пути назад, в уютную и относительно обеспеченную жизнь с Сашей, нет…

Она дошла до дома, пугливо оглянулась и зашла в парадную. Они очень скоро здесь будут, но нельзя же бросить свои вещи и те деньги, которые Сашка держал в квартире! Там — очень приличная сумма, и Алене хватит на первое время.

Она тихо открыла дверь, на цыпочках пробралась в свою комнату. Надо было торопиться…

23

Они уже выдохлись, поднимаясь по крутым ступенькам, уже не верили, что это та самая лестница, ведущая к выходу из подземелья, когда наверху показался квадратик сумеречно-синего неба. На его фоне метались сполохи проблесковых маячков.

— Не прошло и полгода, — приветствовал их тот самый интеллигентный дядечка, уже снова вполне обретший уверенность в себе и начальственный лоск.

Дверь на проспект была широко распахнута, и в разрушенной часовне толпилось множество народу: рабочие, милиция, врачи, спасатели. Последние встретили Тоника и троих его спутников внизу, уже около самых ступенек, очень удивились, сопроводили наверх. Здесь было светло как днем от множества мигалок, включенных фар и прожекторов. На бетонной плите лежал труп, прикрытый простыней.

Они аккуратно опустили на землю третьего рабочего. Полдороги его пришлось, сменяясь, нести на руках. Парень находился в глубокой коме. Зачем, спрашивается, тащили, ведь он, скорее всего, умрет, не приходя в сознание. Это все знали, но никто не усомнился в том, что полуживого человека нельзя оставлять под землей.

Парня положили на носилки и погрузили в машину «скорой помощи». Но тут к ним подошел врач Службы спасения и отстранил своих коллег. Спросил, почему-то у Тоника:

— У него есть родственники?

— В нашем городе — нет, — ответил их начальник. — Он приехал года полтора назад и жил здесь один, в общежитии. Насколько я знаю, близких у него тоже нет. Ничего, мы похороним.

— Рано еще хоронить, — усмехнулся доктор.

— Какое рано, — один из сгрудившихся вокруг работяг цинично сплюнул рядом с носилками. — Все уже…

— Я думаю, больше мне не у кого спрашивать, — доктор Службы спасения обвел глазами окружавших его людей. — Сейчас они, — он указал на молчаливых фельдшеров со «скорой», — забирают его в больницу. Он там спокойно умрет, и вы сможете забрать тело — думаю, дня через три. Или… — Он в упор посмотрел на главного. — Или, если вы не возражаете, я заберу его в свою лабораторию и попытаюсь вытащить.

— Нет! — агрессивно выкрикнул кто-то из толпы. — Живодер! Что, коли некому вступиться, можно живого человека покромсать?! Не дадим!

— Почему же сразу «покромсать», — миролюбиво и привычно возразил врач. — В обычной больнице он все равно умрет, думаю, никто не сомневается. А я дам ему лишний шанс. Мы возобновили исследования. Чтобы попытаться найти способ лечения таких больных, мы должны на ком-то ставить эксперименты. Вдруг какой-то из наших способов сработает? Когда речь идет о спасении жизни, не все ли равно, как это сделать?!

— Он прав, — согласился Тоник. — Если ни на ком не экспериментировать, мы никогда не научимся справляться с неизлечимыми заболеваниями. Может быть, он станет первым спасенным?

— Забирайте, — махнул рукой начальник.

— Единственная плата за этот шанс, — с лица доктора сбежала добрая улыбка. — Если он все же умрет, тело останется у меня. Для науки. Мы должны знать, с каким врагом имеем дело.

Люди ошарашенно молчали. Пока никто не возразил, доктор махнул рукой своему санитару, одетому в темно-синюю униформу: мол, забирай парня. Носилки перегрузили из одной машины в другую, белую и без опознавательных знаков. Санитар привычно запрыгнул следом, схватил какой-то широкий гофрированный шланг, спускавшийся с потолка, и ловко вставил в рот пациенту. Тот вздохнул, напрягся, выгнулся дугой, мучительно застонал… и вдруг расслабленно вытянулся. Дверь машины захлопнулась, отрезав его от внешнего мира. Все понимали: только что они видели своего приятеля в последний раз…

— Иди-ка сюда, — предложил обалдевшему от увиденного Тонику молодой лейтенант в форме, очень похожей на милицейскую. — Это ты за ними спустился?

Он молча кивнул. Пора было уходить отсюда, и совсем не хотелось отвечать на всякие вопросы.

— Давай присядем в машину. Надо поговорить.

— Зачем? — утомленно возразил Тоник. — Никакого криминала нет. Не твоя линия…

— Не рассуждай. Линия как раз моя. Объясни, как ты справился с призраками.

Возможно, здесь преследуют таких, как он. Возможно, их даже убивают. От усталости Тоник не мог рассуждать здраво, да и вообще уже не знал, чего ожидать от этого сумасшедшего мира. Потому настороженно ответил:

— Я ни с кем не справлялся. Только нашел людей и привел их к выходу.

— Твои спутники уже опрошены, — сообщил лейтенант. — Так что я в курсе ваших похождений.

Что теперь? Пока что он настроен вполне дружелюбно. Но и жутковатый доктор, выманивший еще живое тело для своих сомнительных экспериментов, тоже приятно улыбался… Тоник выпалил:

— Пользуясь правом, предоставленным статьей 51 Конституции, я отказываюсь от дачи показаний… тьфу, объяснений. Потому что хочу спать. Давай завтра, хорошо?